20 лет фильму «Переступить черту»: эволюция и будущее музыкальных байопиков
Помните ноябрь 2005-го? На экраны вышел «Переступить черту» — фильм, который не просто рассказал историю Джонни Кэша, а переписал правила для всех музыкальных байопиков. Он сделал звездами Хоакина Феникса и Риз Уизерспун и задал высоту, до которой многим потом не удавалось допрыгнуть. Двадцать лет спустя давайте пройдемся по самым громким биографиям музыкантов и попробуем понять: куда движется этот жанр, вечно балансирующий между халтурой и высоким искусством?
Февраль 2005, церемония «Оскар». Джейми Фокс обходит ДиКаприо, Деппа и Иствуда и забирает статуэтку за роль Рэя Чарльза. Картина «Рэй» сделала невозможное: вернула к жизни целый жанр. После долгого застоя (вспомнить можно разве что «Селену», да и то с фонограммой) режиссер Тейлор Хэкфорд сформулировал новый канон. Живой звук — актер должен петь сам. Факты можно немного приукрасить, но не выдумывать. И обязательная драматургическая дуга: детская травма, взлет, оглушительное падение (чаще всего в бездну зависимости) и триумфальное возвращение. Добавьте сюда любовную линию, пару сцен творческих мук и архивные фото на титрах — рецепт готов. Просто? Да. Но почему тогда так редко получается по-настоящему хорошо?
«Переступить черту» взял эту формулу и довел до совершенства. Идея фильма зрела у Джеймса Мэнголда семь лет. Он штудировал мемуары Кэша, лично с ним встречался. Сам Джонни утвердил на свою роль Хоакина Феникса, впечатлившись его игрой в «Гладиаторе». Они успели даже поужинать в семейном кругу — Кэш пел дуэтом с Джун. Трагично, что музыкант не дожил до премьеры. Фильм честно проходит все этапы канона: гибель брата (личная трагедия и для самого Феникса), взлет, пропасть алкоголизма и катарсис на сцене тюрьмы Фолсом. В чем же магия? Наверное, в том, что за схемой мы увидели живых людей, а не иконы. И песни зазвучали как исповедь, а не как саундтрек.
После такого успеха жанр начал ветвиться. Появились смельчаки, решившие ломать шаблоны. Гас Ван Сент снял «Последние дни» — призрачный, почти бессловесный портрет артиста на грани. Герой, напоминающий Курта Кобейна (но названный Блейком), бродит по лесу в своем доме, бормочет, и мы лишь догадываемся о его агонии. Ни взлетов, ни падений, ни хит-парадов. Только настроение. А в 2007-м случился двойной удар. Тодд Хейнс в «Меня там нет» раздробил образ Боба Дилана на шесть ипостасей, доверив одну из них… Кейт Бланшетт! Антон Корбейн, легендарный фотограф, в «Контроле» показал чёрно-белый ад Иэна Кёртиса из Joy Division — его эпилепсию, раздвоенность и неизбежный финал. Это было уже не кино для масс, а авторское высказывание. Жанр взрослел и усложнялся.
А потом пришел блокбастер. «Богемская рапсодия» взорвала кассу, собрав миллиард, и расколола аудиторию надвое. Изначально фильм о Фредди Меркьюри с Сашей Бароном Коэном в главной роли обещал быть дерзким и мрачным. Но оставшиеся члены Queen предпочли семейный, отлакированный вариант. Получился ли гимн или сувенирная лавка? Споры не утихают до сих пор. Зато «Рокетмен» про Элтона Джона выбрал другой путь — путь фантасмагории. Это не просто байопик, а отвязный мюзикл, где люди летают, а песни рвутся из кадра, как из переполненной чаши. Он не боялся быть театральным и искренним одновременно.
Куда же дальше? Жанр раскалывается. С одной стороны — дерзкие эксперименты вроде «Быть лучше», где Робби Уильямса играет CGI-обезьяна с пристрастием к кокаину, или абсурдистский «Странный Эл» с Дэниелом Рэдклиффом. С другой — возвращение к монументальной классике. Взять хотя бы анонсированную тетралогию Сэма Мендеса о The Beatles — по отдельному фильму на каждого участника. Пол Мескал, Барри Кеоган, Харрис Дикинсон… Масштаб завораживает. Справится ли режиссер «1917» с такой ответственностью? Или мы получим четыре красивых, но безопасных портрета в рамках того самого канона?
Вот в чем вопрос. Музыкальный байопик сегодня — на перепутье. Он может стать дорогим, глянцевым мерчем, аккуратной иллюстрацией к википедийной статье. А может — как это сделали «Рокетмен» или «Контроль» — попытаться передать саму душу музыки, её боль, её бунт, её чистую радость. Что выберем мы, зрители? Наше внимание и есть главный режиссерский приз.
Отправить комментарий