Адам Драйвер: отказ в Джульярде, Кубок Вольпи и роль коня

Адам Драйвер не смотрит в камеру. Он смотрит сквозь неё, куда-то в затылок зрителя, и мы рефлекторно ёжимся. Потому что не знаем, чего от него ждать. Братья Коэн, Ноа Баумбах, Терри Гиллиам, Джим Джармуш, Ридли Скотт — все они, от арт-хауса до мейнстрима, используют его как универсальную отмычку. Иезуитский священник, водитель автобуса, театральный режиссёр, наследник империи Gucci. Кажется, он может сыграть даже коня. И это не фигура речи. В день рождения актёра разбираемся, как его уникальность стала главным козырем.

2001 год. Драйверу только что отказали в Джульярде. Он решает: ну его, это актёрство. Идёт торговать пылесосами в Мишаваке, Индиана. Продажи не идут. Родители ставят условие: живёшь с нами — покупай свой холодильник. Он покупает. И через год поступает туда, куда не взяли. Оглядываясь назад, хочется спросить: кто вообще отказал этому парню? Но, возможно, именно отказ заставил его злиться — и эта злость до сих пор сидит где-то в углах рта.

Драйвер некрасив. Ну, по голливудским меркам. Высокий, нос с горбинкой, подбородок словно стесняется быть подбородком, голос — будто из пустой бочки. Он никогда не играет просто «положительных». Даже когда играет святого (а он играл иезуита у Скорсезе), в глазах маячит что-то тёмное. И это не баг, а фича. Потому что с «просто хорошими» скучно. А с ним — не угадаешь.

Семидесятые годы прошлого века уже всё за нас придумали. Хоффман, Де Ниро, Николсон — они сломали шаблон красавчика-супермена. Дали нам право сопереживать тем, кого трудно любить. Чудакам, грубиянам, психам, эгоцентрикам. Драйвер — их наследник. Только он пошёл дальше: его герои не просто «сложные», они — неразрешимое уравнение. С ними надо жить, с ними надо договариваться. Прямо как в настоящих отношениях.

Первая заметная роль — и сразу в яблочко. В «Девочках» Лины Данэм его Адам — садомазохист, манипулятор, человек с очень странным представлением о романтике. Зрители разделились: одни видели в нём абьюзера, другие — запутавшегося парня, который просто не умеет иначе. Спор идёт до сих пор. И именно эта вилка, это «ни да, ни нет» делает Драйвера идеальным актёром для эпохи, где чёрное и белое утратили монополию.

Терри Гиллиам, человек, который сам всю жизнь балансирует между гениальностью и безумием, даёт Драйверу роль режиссёра Тоби. Тот снимает рекламу, мечтает о большом кино и случайно пробуждает к жизни старого испанца, уверенного, что он — Дон Кихот. Тоби труслив, суетлив, готов сбежать при первой опасности. Сочувствовать ему? Зачем. Понимать — да, это мы умеем. Потому что любой, кто хоть раз пытался делать своё дело под градом нелепых обстоятельств, узнает себя в этом нелепом, загнанном человеке.

В «Голодных сердцах» Драйвер играет отца, который пытается спасти ребёнка от матери. Она — фанатичка-веганка, уверенная, что чистота тела важнее жизни. Он — растерянный, любящий, неспособный переспорить безумие. Венецианский фестиваль даёт ему Кубок Вольпи. Мир наконец замечает, что парень с лицом из каменоломни умеет так сжимать челюсть, что зал задерживает дыхание.

Потом будет «Патерсон» — тихий водитель автобуса, который пишет стихи в блокнот. Будет «История о супружестве» — театральный режиссёр, разрывающий брак в судебных коридорах. Будет «Дом Gucci» — альфа-самец, которого сожрали его же амбиции. И везде Драйвер огромен. Не просто высок — огромен. Его тело занимает кадр целиком, не оставляя воздуха другим актёрам. Скарлетт Йоханссон рядом с ним — хрупкая лодочка у пирса. Грета Гервиг — почти девочка. И этот размер — не дефект, а оружие.

Но настоящий злодейский расцвет случается в 2021-м. Сначала «Последняя дуэль»: его Жак Ле Гри — хищник в кружевах, у которого ум быстрее совести. Сцена изнасилования снята так, что Драйвер не кричит, не бьёт — он просто нависает. И этой физической неотвратимости страшнее любых спецэффектов. Потом «Дом Gucci» — Маурицио, которого мы сначала жалеем, потом презираем, потом… забываем, что это вообще один человек.

Критик Люк Бакмастер как-то написал: «Невозможно представить, что героя Драйвера сыграет кто-то другой». И это чистая правда. Потому что Драйвер не входит в роль — он её занимает. Как квартиросъёмщик без прописки. В 1919-м Луи Деллюк, придумывая «фотогению», заметил: лучше всего на экране смотрятся животные. Они не играют — они существуют. Драйвер тоже существует. Посмотрите рекламу Burberry, где он рядом с конём. Кто из них кто? Не уверен, что Драйвер не выиграл бы этот конкурс.

Монах, ветеран, ситх, поэт, убийца, жертва — ему всё равно. Он берёт роль и просто носит её, как тяжёлую шинель. И мы смотрим. Потому что интересно, куда он пойдёт дальше.