Алекс Гарленд: путь сценариста, ставшего режиссёром фантастики

У Алекса Гарленда редкий дар: он умеет бесить. Его «Род мужской» уже в подписке Okko, и споры вокруг фильма не утихают до сих пор — кто-то шипит от восторга, кто-то плюётся. А ведь когда-то Гарленд просто писал сценарии, рисовал комиксы и даже не думал, что станет главным фантастом десятилетия. Как вышло, что интеллигентный британец с лицом вечного студента превратился в режиссёра, которого сравнивают с Кубриком? Давайте раскладывать по полкам.

Гарленд мог стать журналистом. Его отец — психоаналитик, но вокруг крутились сплошь иностранные корреспонденты, и мальчик наслушался историй. Однако журналистика показалась ему слишком тесной. Он хотел сам придумывать миры, а не описывать чужие. И ушёл в прозу. Роман «Пляж» стал бестселлером, Дэнни Бойл экранизировал, а Гарленд вдруг понял: сидеть в кабинете и строчить — это скучно. Началось кино.

«28 дней спустя» — случайность, ставшая революцией. Гарленд написал сценарий за неделю, Бойл снял на дешёвую цифровую камеру, а зомби-хоррор вдруг перестал быть просто историей про пожирание мозгов. Герои спрашивали: «Что значит быть человеком?» — и ответа не находили. 82 миллиона долларов при бюджете 8. Гарленд понял: можно говорить о высоком и зарабатывать. Главное — не пытаться всем угодить.

«Судья Дредд» научил Гарленда главному: не раздувай бюджет. Его адаптация комикса стоила прилично, собрала чуть больше, но в минус не ушла. И главное — фанаты до сих пор молят о сиквеле. А Гарленд извлёк урок: хочешь контролировать процесс — садись в режиссёрское кресло. И желательно с камерой в комнате, а не на натуре.

Дебютный «Из машины» Гарленд снял в норвежском отеле, почти без спецэффектов, зато с Алисией Викандер, которая танцует так, что роботы становятся сексуальнее людей. Диалоги — как шахматные партии, каждый ход просчитан, каждый взгляд — ловушка. Номинация на «Оскар» и статус нового провидца. Но сам Гарленд лишь пожимал плечами: «Я просто спросил, что будет, если машина научится врать». Вопрос повис в воздухе до сих пор.

«Род мужской» — уже четвёртый фильм. И самый неудобный. Здесь Гарленд перестал объяснять. Яблоня у дома — вам библейская аллюзия или просто дерево? Мужчины, сходящие с ума от женского горя, — метафора или буквальность? Критики разделились, зрители чешут затылки. Но именно в этом и есть Гарленд: он не даёт ответов. Только вопросы. И идеально выстроенный кадр, от которого невозможно оторваться.

Теперь он говорит об уходе. Устал. От продюсеров, от съёмок, от вечной борьбы. «Гражданская война» — последний фильм, клянётся Гарленд. Дальше — сценарии, может быть, игры. Он уже работал над Devil May Cry, и это было круто. Верится с трудом. Человек, который в 50 лет наконец научился снимать кино так, как хочет, — вряд ли уйдёт в тираж. Но если уйдёт — значит, так надо. У него всегда был свой план.