Ален Делон: как красавец-бунтарь покорил Голливуд и советских зрителей

Ален Делон. Само имя звучит как синоним бунтарского шарма и скандальной славы. Он был иконой стиля, разбивателем сердец, другом сомнительных личностей и вечным предметом споров: актер ли он вообще? Критики часто сомневались в его таланте, но это не помешало ему работать с титанами вроде Висконти, Антониони и Годара. Его личная жизнь волновала публику куда больше ролей. Давайте попробуем разобраться, как сложилась эта легенда и почему он так полюбился именно нашим, российским зрителям.

Его путь в кино начался с того, что он, в общем-то, был ни на что другое не годен. К 21 году он успел отслужить в Индокитае (часто попадая на губу), поработать грузчиком и колбасником, познакомиться с парижским дном и завести несколько бурных романов. Первую роль он получил, что называется, «через постель»: его любовница Мишель Корду уговорила своего мужа, режиссера Ива Аллегре, дать красавчику эпизод. От Аллегре Делон усвоил главный урок на всю жизнь: «Не играй, живи». И он прожил каждую свою роль как часть собственной, невероятно яркой биографии.

Первый настоящий успех пришел с триллером «На ярком солнце». Его Том Рипли — нищий, аморальный авантюрист, крадущий чужую жизнь — стал его визитной карточкой и проклятием одновременно. Критики тут же окрестили Делона «смазливым самозванцем», за красивой внешностью которого нет глубины. Интересно, стало ли это клише для них удобной клеткой, из которой они не хотели его выпускать? Режиссер Рене Клеман верил в него и дал ему еще три главные роли. Но штамп «красавчик без содержания» преследовал Алена долго.

60-е и 70-е стали для него эпохой тотальной славы. Он снимался по несколько фильмов в год, покорил Голливуд и окончательно сформировал свое амплуа — холодного, отстраненного красавца-одиночки. Вспомните его Пьеро в «Затмении» Антониони или Жефа Кастелло в «Самурае» Мельвиля. Но был и другой Делон — блестящий дуэтнер. В «Борсалино» его сдержанность идеально оттеняла взрывную энергетику Жан-Поля Бельмондо. В «Прощай, друг» он вел тонкую игру с самим Чарльзом Бронсоном. Его сила была не в монологах, а в умении быть идеальным контрапунктом для партнера. Может, в этом и заключался его настоящий актерский гений?

А как же любовь российского зрителя? Для нас он навсегда остался эталоном «не пьющего одеколон» из песни «Наутилуса». Его шарм, его бунтарский дух, его несоветская эстетика гипнотизировали. И эта связь оказалась настолько прочной, что уже в 2010-х, на закате карьеры, он согласился на камео в российском комедийном альманахе «С новым годом, мамы!». Трехминутное появление рядом с Павлом Волей и Ириной Розановой обеспечило ему центральное место на афише. Фильм, конечно, сенсацией не стал, но сам факт этого жеста говорит о многом. Это был своеобразный поклон нашей публике, которая много лет обожала его вопреки всему: и критикам, и скандалам, и собственной противоречивости. Ален Делон — не просто актер. Он — целая эпоха, прожитая на пределе чувств и оставшаяся в истории кино своим, особым, ни на кого не похожим почерком.