Деймон Таргариен: любовь и ненависть к Порочному принцу

Ну что, народ, дождались? Второй сезон «Дома Дракона» уже гремит в Okko (по подпискам AMEDIATEKA и «Премиум»). И пока мы заново тонем в интригах Зеленых и Черных, давайте поговорим о том, кто украл первый сезон. Без вариантов — это Деймон Таргариен в исполнении Мэтта Смита. Тот самый Порочный принц, которого мы одновременно обожаем и готовы придушить. Кстати, вы замечали, что лучшие персонажи всегда балансируют на этой грани?

Честно? Когда объявили, что Мэтт Смит сыграет Деймона, я, кажется, скептически приподнял бровь. Перед глазами стоял его Одиннадцатый Доктор — вечный подросток с галстуком-бабочкой и взглядом безумного гения. Ну какой из него холодный, расчетливый кровопийца? Потом вспомнился Чарльз Мэнсон в «Так сказал Чарли» — уже теплее. Но настоящий инсайд пришел оттуда, откуда не ждали: «Корона». Его принц Филипп, задвинутый на второй план, колючий и потерянный, стал той самой пробой пера. Сценаристы «Дома Дракона», включая самого Мартина, смотрели на Смита и видели только его. Как позже признался Райан Кондал, других кандидатур даже не рассматривали — образ Деймона просто слепили с Мэтта.

А дальше случилось то, что случается, когда в проект приходит не просто актер, а одержимый исследователь. Смит не играл — он вскрывал персонажа как консервную банку. Каждый взгляд, каждая пауза, кажущаяся импровизация — всё это легло в портрет человека, который вызывает у зала то мурашки, то омерзение. Иногда одновременно.

Знаете, кого Смит держал в голове во время съемок? Воланда. Булгаковский дьявол — вот его ориентир. И это объясняет вообще всё. Деймон не просто нарушает правила, он отрицает само их существование. Ему душно в мире, где всё разложено по полочкам. Он поджигает фитиль и смотрит, как пламя пожирает чужие судьбы. Хаос для него не разрушение, а кислород. Нет, он не стратег уровня Бейлиша — он действует на рефлексах, превращая чужие катастрофы в трамплин.

Но вот что любопытно. Где-то к середине сезона Деймон вдруг перестает быть плоским злом. Нет, он не становится паинькой — просто сквозь трещины в броне пробивается что-то человеческое. Оказывается, внутри у этого дракона всё же болтается компас. Погнутый, со сбитыми настройками, но рабочий. Смит гениально играет эту двойственность: когда принц душит племянницу поцелуями или сворачивает шеи врагам, он не выглядит монстром. Он выглядит человеком, который всегда держит руку на пульсе и никогда — на сердце.

Конечно, триумфальная арка долго не держится. Слухи о племяннице, ссылка в Долину, смерть нелюбимой жены — и вот наш герой снова в седле. Но только потом происходит странное. Он оседает в Пентосе. Растит детей. Искренне привязывается к Лейне. И когда та мучительно умирает в родах, Деймон… не приказывает резать жену ради ребенка. Он оставляет выбор за ней. В этот момент экранная магия Смита достигает пика: жестокий интриган превращается в свидетеля чужой боли, не способного её прервать.

И вот итог. Смит слепил персонажа, которого невозможно разгадать. Деймон меняет маски быстрее, чем драконы сбрасывают чешую. Он проигрывает битвы, но выигрывает войны, и даже в падении умудряется выглядеть триумфатором. Во всей саге Мартина — сотни серых моральных героев. Но такого, чтобы вызывал и любовь, и ненависть, и желание аплодировать стоя… такого нет. И уже не предвидится.