Джим Джармуш: музыка как второй режиссёр

Джим Джармуш снял «Выживут только любовников» уже больше десяти лет назад, но каждый раз, когда включаешь этот фильм, ловишь себя на мысли: чёрт, как же здесь всё звучит. Том Хиддлстон перебирает струны, Тильда Суинтон плывёт по кадру, а лютня Йозефа ван Виссема — отдельный персонаж. Каннский приз за лучший саундтрек был не случайностью. Но Джармуш ведь всегда был таким. Он снимает кино ушами. И сегодня я хочу пройтись по его музыкальной галерее — от саксофона Джона Лури до гитары Нила Янга и дроунов SQÜRL.

Знаете, в последние годы Джармуш вообще перестал нанимать композиторов. Он собрал группу SQÜRL вместе с Шейном Стоубеком и Картером Логаном — своим сопродюсером. Логика простая: хочешь, чтобы музыка звучала правильно, — играй сам. Это редкость. Режиссёры, способные сочинять музыку на уровне профессионалов, пересчитываются по пальцам. Чаплин. Иствуд. И вот теперь Джармуш. Но он вообще-то полюбил музыку раньше, чем кино.

В начале 80-х он тусовался на нью-йоркской нью-вейв-сцене, играл в The Del-Byzanteens. Успеха не снискал, но зато оброс друзьями, которые позже заполнили его фильмы. Джон Лури, Том Уэйтс, Игги Поп, Джо Страммер, RZA. Все они не просто снимались у Джима — они приносили с собой звук. И этот звук становился частью истории.

SQÜRL — это мечта, которую Джармуш вынашивал полжизни. Дебютный альбом Silver Haze вышел только в прошлом году, но группа уже давно работает в кадре. Их гитарный эмбиент в «Патерсоне» почти невесом — он растворяется в дожде и страницах блокнота. А в «Мёртвые не умирают» те же гитары звучат тревожно, как сирена перед зомби-апокалипсисом. Джармуш вообще любит минимализм. Меньше слов — больше воздуха. И музыка должна появляться только тогда, когда без неё уже нельзя. SQÜRL кстати не заперты в его фильмах: в 2023-м они озвучили восстановленные немые картины Ман Рэя в Каннах.

Но вернёмся к вампирам. «Выживут только любовники» — это музыкальный коллаж, собранный с хирургической точностью. Там есть психоделический кавер на Funnel of Love Ванды Джексон, есть рок-номера, написанные для Адама (Хиддлстон), и есть ван Виссем. Джармуш, по легенде, встретил этого голландского лютниста случайно на улице Нью-Йорка. Увидел человека с инструментом, заговорил — и понял, что нашёл брата. Лютня в фильме звучит как голос из другого измерения. Древнего, аристократичного, вампирского. Такую музыку не напишешь в студии по заказу. Её можно только выносить в себе.

До SQÜRL Джармуш работал с чужими треками — но всегда как одержимый коллекционер. В «Пределе контроля», самом герметичном его фильме, звучат японские дроун-рокеры Boris и авангардисты Sunn O))). Джармуш сам отбирал фрагменты, резал их, монтировал. Но материала всё равно не хватило. Тогда он и понял: пора заводить собственную группу.

В «Сломанных цветах», которые многие считают «попсовым» Джармушем, главный голос — эфиопский джазмен Мулату Астатке. Его Yekermo Sew задаёт ритм всей истории. Рядом — рок, классика, реквием Форе. Эклектика, которая почему-то звучит как единая симфония. А в «Псе-призраке» весь саундтрек написал RZA. Хип-хоп в чёрно-белом Нью-Йорке, где самурай читает стихи и убивает плохих парней. И это не выглядит натяжкой. Потому что Джармуш всегда снимал Америку взглядом чужака. Японец, эфиоп, голландец, вампир — ему всё равно, кто ведёт мелодию. Важно, чтобы она была нездешней.

Раньше этим «чужим» был Джон Лури. Саксофон. Инструмент, который оркестр выгнал, а улицы приняли. В «Отпуске без конца» саксофон Лури плачет где-то за кадром, в «Более странно, чем в раю» — уже комментирует жизнь нью-йоркских бездельников. А в «Таинственном поезде» Лури сочинил полноценный блюз, который соседствует с Элвисом и Отисом Редингом. И это не выглядит святотатством. Это выглядит как диалог равных.

И конечно, Том Уэйтс. Голос, которым можно резать стекло. Он написал песни для «Вне закона» и «Ночи на Земле». Пропахшие виски, дымом и бессонницей. Когда Уэйтс поёт в такси, показывая Ригу Андерсону Рим, — это не саундтрек. Это исповедь.

А потом случился «Мертвец». Фильм, который не похож ни на что. Джонни Депп едет в поезде, индеец Никто читает Блейка, чёрно-белая природа пульсирует, как сердце. И Нил Янг, закрывшись в студии, за один день набрасывает гитарные импровизации к уже смонтированному фильму. Он просто смотрит на экран и играет. Получается саундтрек, который звучит как пульс умирающего. Электрогитара в вестерне? В 1995-м это казалось дикостью. Тарантино врубит хип-хоп в «Джанго» только через 17 лет. А Джармуш уже тогда знал: главное не жанр, главное — попадание.

Депп цитирует Блейка: «Каждую ночь и каждое утро некоторые рождаются для страданий». Янг молчит. Просто играет. И в этой тишине умещается больше, чем в любом диалоге.

Джармуш давно доказал, что его фильмы — это музыка прежде всего. Он собирает звуки так же бережно, как кадры. И если вы вдруг пересматривали «Выживут только любовников» и поймали себя на том, что прикрыли глаза и просто слушаете, — не удивляйтесь. Это работает. Всегда работало.