Джим Керри: как клоун из «Маски» стал героем «Вечного сияния чистого разума»

Джим Керри — ему только что исполнилось 60. И да, мы привыкли видеть в нём того самого неугомонного клоуна из «Маски» или «Эйс Вентуры». Но разве это всё? Актерский диапазон Керри гораздо шире, хотя ему раз за разом приходится это доказывать и зрителям, и критикам. Давайте проследим за его путём — от безбашенного комика до меланхоличного художника в «Вечном сиянии чистого разума». И попробуем понять, почему мы любим его не меньше, а, может, даже больше.

Если смотреть со стороны, карьера Керри — это готовый сценарий для драмы о славе. Весёлый клоун, который в жизни оказывается грустным человеком. Артист, который половину карьеры пытается вырваться из своего же амплуа, и эти попытки сами по себе полны трагикомичности. Разве не в этом парадокс многих великих комиков? За смехом часто скрывается совсем другая история.

Успех пришёл не сразу. В начале были крошечные роли. Помните его в роли музыканта в «Пегги Сью вышла замуж» Копполы? Или Смерть в чёрной комедии «Нервы на пределе»? Тогда ещё никто не видел в нём будущую звезду. Но в этих ранних работах уже угадывалась та самая, ни на кого не похожая энергия.

Секрет его взлёта в 90-х был прост: Керри был вечным ребёнком. Существом, которое проверяет мир на прочность через игру и хаос. Пока другие комики работали на контрасте — тишина, а потом взрыв, — Керри обрушивал на зрителя непрерывный поток гримас, кривляний и невероятной пластики. Он позволял себе то, что детям обычно запрещают. И подростки обожали его за это. Он был живым воплощением анархии на экране.

Но режиссёры начали видеть в нём не только клоуна. Между «Маской» и «Лжецом» появился «Кабельщик» Бена Стиллера — мрачноватая комедия о работнике кабельного телевидения с повадками серийного убийцы. Его герой был жалким, навязчивым и по-настоящему пугающим. Зрители 90-х сочли это слишком тёмным для Керри. Ирония в том, что сегодня, в эпоху интернет-сталкеров, этот персонаж кажется пророческим. Но тогда Керри ждал другой прорыв — в «серьёзное» кино.

«Шоу Трумана» Питера Уира. Вот где Керри показал, на что он способен. Его Труман — человек, чья вся жизнь является реалити-шоу, о чём он не догадывается. Постепенно идеальный мир начинает трещать, и Труман пытается докопаться до правды. Керри сыграл не просто наивного простака, а человека, чья невинность становится формой бунта. Это была роль, которая заставила многих пересмотреть своё мнение об актёре. Но ему было мало.

Затем последовал «Человек на Луне» Милоша Формана — байопик эксцентричного комика Энди Кауфмана. Керри решил вживаться в роль по «методу»: он ходил в гриме, не откликался на своё имя, издевался над коллегами. Это обернулось скандалом и документальным фильмом, который лишь подпортил его репутацию. Парадокс: желая доказать свою глубину, он вёл себя как карикатурный «серьёзный актёр». Разве не трагикомично?

А ещё был контраст, который бросался в глаза: внешность классического голливудского красавца против амплуа вечного дурачка. Он был высок, статен, но играл неуклюжих чудаков. Ему даже не доверяли нормальных романтических сцен! Казалось, он вечно боролся с тем самым имиджем, который принёс ему славу.

И вот — вершина. «Вечное сияние чистого разума» Мишеля Гондри. Роль застенчивого, меланхоличного Джоэла, который пытается стереть память о любимой. Это был другой Керри: тихий, ранимый, человечный. Фильм стал культовым, а его дуэт с Кейт Уинслет показал, что за маской клоуна скрывается актёр огромного эмоционального диапазона. Это была его самая убедительная победа над стереотипами.

Позже были эксперименты: эксцентричный граф Олаф в «Лемони Сникет», провокационная роль в «Я люблю тебя, Филлип Моррис». И снова работа с Гондри в сериале «Шучу», где он играл детского телеведущего, раздавленного личной трагедией. Это было уж слишком близко к реальности — Керри и сам годами боролся с депрессией, пережил потерю близких. Его искусство всегда было отражением его внутренних битв.

Сегодня Керри пишет картины, даёт странные интервью и появляется в камео. Он прошёл долгий путь от того самого парня, который выписал себе чек на 10 миллионов в надежде однажды его обналичить. Он заплатил за славу, и не только деньгами. Но главное — человек с тысячью гримас сумел не потерять своего лица. Клоунский грим так и не стал маской Джокера. И в этом, возможно, его главная победа. Улыбка, которая сквозь всё это проступила, — настоящая.