Эволюция героя: как менялся идеальный мужчина в романтических комедиях

Вы когда-нибудь задумывались, почему идеальный мужчина в кино так часто меняется? Романтические комедии — это ведь не просто развлечение. Это мощный культурный код, который десятилетиями формирует наши ожидания от отношений. В честь 14 февраля давайте проследим эволюцию этого образа — от самоуверенных мачо до нежных неудачников. Уверен, вы узнаете в них героев своего времени.

Всё началось в 1934 году с Кларка Гейбла. Его репортёр Питер в фильме «Это случилось однажды ночью» Фрэнка Капры задал планку. Сюжет знакомый: он — циничный журналист, она — сбежавшая наследница. Взаимная неприязнь, путешествие, влюблённость, мелкая ссора и счастливый финал. Этот шаблон будут копировать бессчётное количество раз. Но что именно покоряло зрительниц тогда?

Гейбл сочетал в своём герое грубоватую мужественность и неожиданную романтичность. С одной стороны, он мог резко поставить избалованную спутницу на место (сегодня это назвали бы токсичным мачизмом). С другой — под луной заводил разговоры о звёздах, от которых у героини наворачивались слёзы. Этот коктейль из силы и сентиментальности действовал безотказно. Миллионер-жених мгновенно проигрывал вчерашнему незнакомцу. Интересно, а мы сейчас купились бы на такого героя?

Классический Голливуд обожал циников с благородным сердцем. Чаще всего — репортёров и редакторов, как Кэри Грант в «Его девушке Пятнице». Или обаятельных эксцентричных миллионеров в исполнении главных красавцев эпохи — того же Гейбла, Джеймса Стюарта, Грегори Пека. Их лоск всегда уравновешивался демонстративной силой. Это был эталон: успешный, уверенный, немного грубоватый, но в душе — романтик.

А потом пришли семидесятые и Вуди Аллен. Его Элви Сингер из «Энни Холл» — полная противоположность Гейблу. Невротик, сноб, вечный ребёнок, помешанный на себе. Широкие жесты сменились бесконечными саморефлексивными диалогами. Он не слышит возлюбленную и пытается её переделать. И финал — не брак под занавес, а честное расставание. Жанр впервые позволил себе показать, что любовь не всегда побеждает. Это был переворот.

Восьмидесятые вернули ромкомам популярность, но сместили фокус на подростков. Герои — вечно озабоченные аутсайдеры, мечтающие потерять невинность с девушкой своей мечты. Романтика была, но на первом плане — откровенный юмор и сексуальные фантазии. Взрослые мачо уступили место неловким юнцам.

Девяностые окончательно смягчили образ. Идеальный мужчина теперь — чуткий, тактичный, часто переживающий личный кризис. Вспомните Тома Хэнкса в трогательных фильмах Норы Эфрон. Хотя, конечно, рядом сверкал и принц на белом лимузине — Ричард Гир в «Красотке». Жанр предложил выбор: надёжный «свой парень» или сказочный шик.

Нулевые устроили интересную дуэль. С одной стороны — Хью Грант, но уже не как галантный джентльмен, а как бессердечный ловелас Дэниел Клэвер в «Дневнике Бриджит Джонс». С другой — его антипод, чопорный, но добрый Марк Дарси (Колин Фёрт). Фильм, кстати, — прямая отсылка к «Гордости и предубеждению» Джейн Остин. И знаете что? После выхода картины продажи романа XIX века взлетели! Оказалось, образ воспитанного, гордого джентльмена всё ещё сводит женщин с ума.

Главным лицом ромкомов нулевых стал, конечно, Эштон Кутчер. Его герои — простые, сентиментальные парни, свято верящие в любовь. Честно говоря, их однообразие порой граничило с приторностью, как и роли Мэттью Макконахи в той же нише. Но время таких «идеальных» парней, кажется, прошло.

Современный ромком позволяет себе больше. Взгляните на «Скотта Пилигрима». Герой Майкла Серы — неуверенный в себе гик, который должен сразиться с семью бывшими возлюбленными своей девушки. Это одновременно и аутсайдер, и супергерой. Фильм Эдгара Райта смело ломает шаблоны: вместо того чтобы вернуться к надёжной подруге, Скотт продолжает гнаться за своей «маниакальной девушкой-мечтой». И получает её. Сегодня идеальный мужчина — не обязательно сильный или чуткий. Он просто должен быть… настоящим. Или, может, мы просто устали от идеалов?