«Фарма»: зачем смотреть российский сериал о подпольном лекарстве

На Premier тихо, почти без фанфар, финишировала «Фарма». Марк Эйдельштейн, Никита Павленко, Сергей Гилёв — молодые, злые, отчаянные. Их герои варят в подпольной лаборатории не метамфетамин, а лекарство. Редкое, дорогое, жизненно необходимое. Миодистрофия Дюшенна не спрашивает, есть ли у твоей семьи лишние миллионы. Она просто приходит. И вот ты, вчерашний школьник, становишься химиком-самоучкой и преступником в одном флаконе. Благими намерениями, как известно, выстлана не только дорога в ад, но и коридоры российского здравоохранения. Давайте разбираться, что тут снято, а что — только обозначено.

Мария Кравченко, известная по ситкомам «Родком» и «Жена олигарха», вдруг берётся за криминальную драму. Смелый шаг. Дебютант Артём Куликов с соавторами старательно лепят сценарий, в котором цитаты Гая Ричи мешаются с интонациями «Голяка» и русским ощущением безысходности. Сериал должны были показать ещё в мае, но перенесли на осень. Может, искали ту самую интонацию? Не нашли, кажется. Или нашли, но растеряли по дороге.

Первая серия бьёт наотмашь. Брат, который готов на всё. Друзья, которые даже не спрашивают «зачем». Лаборатория в забытом богом Выборге, где по улицам гуляет ветер и недоумение. Но чем дальше, тем сильнее буксует повествование. Герои бегают по одним и тем же маршрутам, упираются в одни и те же преграды, решают их одними и теми же методами. Рифмовка сюжета — как плохой рэп: рифмы предсказуемы, бит не меняется. Хронометраж раздут прогулками по старому городу. Выборг, прости господи, не Париж. Его обаяние исчерпывается за пять минут экранного времени.

И всё же — спасибо. За то, что вообще заговорили. О том, как система выкручивает руки. О том, что иногда единственный способ спасти — нарушить. О том, что чиновница из горздрава тут не злодейка с мировым заговором, а просто равнодушная женщина за своим столом. Без злого умысла, но с роковыми последствиями. Это не «Во все тяжкие», не «Озарк», даже не «Фарца». Это другое. Сырое, местами наивное, но искреннее. И знаете, в эпоху, когда искренность стала дефицитом, это дорогого стоит. Пусть сценарий хромает, пусть диалоги провисают — но актёры здесь живые. Эйдельштейн, который ещё и рэп написал для саундтрека, Павленко с глазами загнанного зверя, Гилёв — нервный, дерганый, настоящий. Они вытягивают этот неровный текст на своих плечах. Почти вытягивают.

«Фарма» не скажет вам ничего нового о мире. Не удивит сюжетными кульбитами. Не перевернёт представление о российских сериалах. Но она оставит после себя легкое, горьковатое послевкусие. Как нелегальное лекарство, которое сварили на кухне, но оно сработало. И теперь вопрос не к создателям, а к нам: почему в стране, где умеют снимать про боль, до сих пор не умеют эту боль лечить?