Финал «Лихих»: как преступление отца определило судьбу сына — разбор 8-й серии

Осторожно: дальше — спойлеры. Если вы еще не видели финал первого сезона «Лихих» и бережете нервные клетки, закрывайте вкладку и возвращайтесь после восьмой серии. А мы с вами, те, кто уже вляпался в эту дальневосточную историю по самую макушку, попробуем разобраться, зачем Юрий Быков так методично, безжалостно и красиво уничтожает своих героев. И почему после финала хочется не кричать, а молчать.

Восьмая серия бьет наотмашь. 1990-е, охота на медведя — и Павел Лиховцев (Артём Быстров, от которого глаз не оторвать) по приказу Юры Краба убивает чиновника. Это уже не бизнес, это ритуал посвящения. Кровь, снег, зверь и человек — всё смешалось. В это же время в Хабаровск возвращается Ильяс Валиев, сын того самого, чью жизнь когда-то прервали по заказу. Он заходит в тату-салон к Лизе, жене Жени Лиховцева, и просит передать привет старому другу. Мирно, вежливо, почти ласково. Ты сидишь и знаешь: эта вежливость стоит дороже любого оскала.

Дальше — неизбежное. Майор Зозуляк, который всё это время шел по следу, похищает Лизу. Не ради мести, а ради логики: чтобы выйти на Женю, нужно забрать у него воздух. И Женя сдается. Он дает показания против себя и отца. Круг замыкается. Финал первого сезона — это не точка, это многоточие. Или, если честно, нож, который всё еще торчит в спине.

«Лихие» неизбежно сравнивают со «Словом пацана». Еще бы: 90-е, банды, подростки, кровь на снегу. Но Крыжовников снимал стилизацию. Он строил декорации, подбирал реквизит, выверял прически и воротники. Его сериал — это аттракцион, музей эпохи с поп-корном. Быков снимает иначе. У него нет ностальгии. Его 90-е — не «время надежд», а время, когда человека приравняли к расходному материалу. И маленький Женя Лиховцев, который в первых сериях с ужасом смотрит на окровавленные руки отца, к финалу превращается в его точную копию. Не потому что он злой. Потому что других вариантов ему не оставили.

Главная претензия к сериалу — схематичность. Да, персонажи порой напоминают фигуры на шахматной доске. Да, сюжет движется как криминальный квест: задание — выполнение — новое задание. Но, кажется, Быков делает это намеренно. Он не хочет, чтобы мы сопереживали киллерам. Он не собирается их романтизировать. В «Слове пацана» антигерои были трагическими красавцами. Здесь — просто люди, которые выбрали не ту дверь и теперь не могут найти выход. Им не нужна наша любовь. Им даже не нужно наше понимание. Им нужно только одно — чтобы круг разорвался. Но в восьмой серии становится ясно: разорвать его нельзя. Можно только передать по наследству.