Хичкок и его наследники: от Трюффо до «Симпсонов»

Хичкоку — 124. Цифра не круглая, но сам повод вспомнить «мастера саспенса» лишним не бывает. Знаете, в чём фокус? Его фамилия давно уже не просто фамилия режиссёра, а диагноз, жанр, способ монтажа, даже тип кадра. Хичкок — это грамматика кино. Мы привыкли думать о нём как о неприступном классике, но если присмотреться к тем, кто пришёл после, — все они так или иначе писали диктант по его учебнику. От Клузо до «Симпсонов». Давайте просто пройдёмся по тем, кто не скрывал: да, это он, я подсмотрел, и чёрт с ним.

Анри-Жорж Клузо всю жизнь ходил с табличкой «французский Хичкок». И это было не обидно, а почётно. Они оба хотели экранизировать «Ту, которой не стало» — и Клузо успел на час раньше. Легенда, конечно, но красивая. Его «Дьяволицы» — это Хичкок без Хичкока. Саспенс на грани нервного срыва, финал, от которого холодеют затылки, и полное отсутствие скидок на зрителя. Кстати, Хичкок потом всё равно снял свою версию — «Психо». Справедливость восторжествовала.

Французская новая волна без Хичкока — как Париж без Эйфеля. Трюффо не просто брал у него приёмы, он выпустил книгу-интервью, которая превратила Хичкока из ремесленника в философа. А потом пошёл и снял «Стреляйте в пианиста» — фильм, где каждый кадр дышит «чистым кино». Без лишних слов. Без перегруза. Только образы. И ведь не копия, а своё, выстраданное. Шаброль вообще сделал триллер бытовым — его «Мясник» страшен не маньяком, а тем, как легко чудовище вписывается в пейзаж провинциальной Франции.

Без Хичкока не было бы итальянского джалло. Вообще. Марио Бава взял «Психо» и пересобрал его в кривое зеркало готики. А Дарио Ардженто, бывший кинокритик, накрутил хичкоковскую формулу до предела: убийства у него длятся бесконечно, маньяк танцует с жертвой вальс, кровь — ярко-красная, декорации — сюр. «Птица с хрустальным оперением» — это Хичкок на адреналине. И без тормозов.

Брайан Де Пальма — это уже не ученик, это одержимый. Он брал у Хичкока всё: сплит-диоптрии, саспенс, раздвоение личности, Бернарда Херрманна. «Сестры» — признание в любви, «Бритва» — страстный роман, «Основной инстинкт» — уже зрелая рефлексия. Де Пальма не пародировал, он переосмыслял. И часто перехитривал оригинал. Или вам кажется, что «Головокружение» не стало бы круче с Шэрон Стоун?

Уильям Касл — король трэша, гений промо, человек, который придумал пускать ток по креслам в кинотеатрах. Он брал хичкоковские схемы и упаковывал их в дешёвый, сочный, неприличный B-movie. Но без Касла не было бы ни Ромеро, ни, страшно сказать, «Смешариков» с их пародией на «Психо». Хичкок — это высокое искусство. Касл — его весёлый, потный, непризнанный брат.

«Газовый свет» — это Хичкок до Хичкока. Кьюкор снял историю о том, как муж медленно сводит жену с ума, меняя интенсивность освещения. Ингрид Бергман в панике, Оскар у неё в руках, термин «газлайтинг» уходит в народ. Хичкок потом доведёт этот приём до абсолюта, но началось всё здесь. В старом особняке, где газовый рожок предательски мерцает.

И напоследок — «Симпсоны». Тридцать лет они цитируют Хичкока с беззастенчивостью великих. Гомер в роли Кэри Гранта, убегающий от кукурузного комбайна. Лайза, выглядывающая в окно как Джеймс Стюарт. Хэллоуинские заставки, стилизованные под опенинг «Альфред Хичкок представляет». Дети смотрят и смеются, взрослые узнают и улыбаются. Хичкок стал фольклором. Что может быть выше?