История гонконгского боевика: от Брюса Ли и Джеки Чана до Джона Ву

Семьдесят лет! Неутомимому Джеки Чану — целых семьдесят. Трудно поверить, глядя на его бесчисленные трюки. В конце 80-х и начале 90-х именно он, со своей фирменной кунг-фу комедией, покорил весь мир, став главной азиатской суперзвездой на четверть века. В честь юбилея живого классика давайте совершим экскурс в историю: как вообще появились гонконгские боевики и во что они превратились со временем?

Гонконгское кино, как и сам город, построили эмигранты. После Второй мировой в британскую колонию хлынули беженцы из Китая, среди которых оказались и шанхайские кинематографисты. Звездой среди них был продюсер Ран Ран Шао — младший из легендарных братьев Шао, стоявших у истоков китайского кинематографа ещё в 1920-х. Начав с нуля, в 1957 году он основал Shaw Brothers Studio — крупнейшую частную киноимперию в мире на тот момент.

Сформировав канон жанра «уся» (боевых фэнтези), режиссёр Кинг Ху покинул Shaw Brothers и уехал поднимать кинематограф Тайваня. Его место быстро занял Чан Че, который в 1967 году снял кассовый хит «Однорукий меченосец», положив начало первой франшизе в жанре. К началу 70-х мода на летающих меченосцев поутихла, а Shaw Brothers уступила лидерство. Но за Ран Ран Шао навсегда осталось звание человека, открывшего миру кино боевых искусств. Интересно, осознавал ли он тогда масштаб своего вклада?

К началу 70-х фэнтезийных героев сменили суровые бойцы. Дорогу им, конечно, проложил Брюс Ли. Всё началось с «Большого босса» 1971 года — простой истории о работяге, который в одиночку крушит мафию. Фильм сняла молодая студия Golden Harvest, созданная выходцами из Shaw Brothers. Главную роль отдали малоизвестному тогда Брюсу Ли, вернувшемуся в Гонконг после неудачной попытки покорить Голливуд. И мир перевернулся.

«Большой босс» и последовавший за ним «Кулак ярости» создали новый идеал героя: честного, непоколебимого мастера кунг-фу, восстанавливающего справедливость голыми руками. Ли использовал свой уникальный стиль джиткундо — его удары, молниеносные и почти без замаха, стали легендой. А вы замечали, как его персонажи говорят не столько словами, сколько движением?

Несмотря на раннюю смерть, Брюс Ли определил развитие жанра на десятилетия вперёд. После его ухода студии бросились искать «нового Брюса Ли», породив целый субжанр подражателей — «брюсплотейшн». Но следующий прорыв совершил человек, который пошёл ровно противоположным путём.

К середине 70-х кунг-фу боевики штамповали на конвейере. Нужны были не только актёры-бойцы, но и толпы каскадёров, готовых за гроши падать с высоты. С этой работы начинал Джеки Чан — выходец из пекинской оперы с фантастической пластикой и умением терпеть боль. Ему даже довелось получить пару оплеух от самого Брюса Ли. После смерти кумира каскадёр попробовал стать актёром. Два года режиссёр Ло Вэй пытался слепить из него нового Брюса Ли — все семь фильмов провалились. Казалось, Чана ждала участь многих подражателей. Но он совершил ход конём. Он придумал образ обаятельного недотепы, который побеждает не грубой силой, а смекалкой и ловкостью. Анти-Брюс Ли. Персонаж, ломающий все правила жанра. Рискованно, не правда ли?

В 80-е Чан становится в Гонконге человеком-оркестром: актёр, режиссёр, сценарист, постановщик трюков. Переломный момент — «Проект „А“» 1983 года. Здесь окончательно сложился его фирменный стиль. Во-первых, это образ «маленького человека», которого против воли втягивают в большие неприятности. Во-вторых, это триумф трюкачества: знаменитая сцена падения с часовой башни — прямая отсылка к Гарольду Ллойду. В-третьих, действие вышло на улицы. Городская среда — рынки, бары, крыши — стала гигантской игровой площадкой. Драки превратились в гениально поставленные потасовки, где в ход шли стулья, лестницы и всё, что плохо лежит.

Затем была «Полицейская история» — модернизированный полицейский экшен, где современный Гонконг стал идеальным трюковым ландшафтом. Финальная битва в торговом центре — одна из вершин Чана. Интересно, что этот фильм проложил дорогу другому знаковому явлению — «героическому кровопролитию» Джона Ву.

В 60-е герои сражались на мечах, в 70-е — кулаками, а в конце 80-х взялись за стволы. Популяризировал жанр «ган-фу» (боевик с перестрелками) именно Джон Ву. Он превратил стрельбу в изящный балет, снимая её в замедленной съёмке. Придя в кино в 70-е, он прошёл путь от ассистента на Shaw Brothers до режиссёра, успев снять и уся, и проходной боевик с тогда ещё юным Джеки Чаном.

Отличительная черта Ву — смесь невероятной жестокости и пронзительной сентиментальности. Несмотря на литры пролитой крови, зрители выходили из зала со слезами. Во многом благодаря актёрской игре Чоу Юнь-Фата, игравшего гангстера Марка. В первой части он — элегантный король преступного мира. Во второй — опустившийся калека, подбирающий монеты с тротуара. Этот контраст, эта эмоциональная уязвимость были невиданны для жанра. И сделали Чоу Юнь-Фата народным героем. Разве не удивительно, как образ жёсткого гангстера может растрогать до слёз?

Голливуд покорился немногим гонконгским звёздам. Среди счастливчиков — уроженка Малайзии Мишель Йео.

Все 90-е Йео была главной воительницей гонконгского кино. Её знаковая работа — фильм «Каскадерша» (1996) режиссёра Энн Хуэй. Это ода всем безымянным сорвиголовам, чей опасный труд обычно остаётся за кадром. Исполняя главную роль, Йео сама серьёзно травмировала спину. Но это её не остановило.

Уже в 1997 году, почти одновременно с Чаном, она покорила Голливуд. А после феноменального успеха «Крадущегося тигра, затаившегося дракона» Энга Ли (2000) стала самой известной азиатской актрисой на Западе. Фильм, снятый сразу после возвращения Гонконга Китаю, взял четыре «Оскара» и запустил новый мировой бум на уся. Круг замкнулся: жанр, рождённый в Гонконге, завоевал весь мир.