Как Джерри Голдсмит озвучил гремлинов: разбор саундтрека

40 лет назад, в первый летний уикенд 1984-го, в американских кинотеатрах появились они. Маленькие, зубастые, с красными глазами и полным отсутствием моральных ограничителей. «Гремлины» Джо Данте — это была бомба. Хоррор-комедия, рождественская сказка наизнанку и, конечно, музыкальный шедевр. Потому что без Джерри Голдсмита эти монстры не звучали бы так… правильно. Сегодня — про него. И про то, как авангардный композитор написал самую народную мелодию года.

Для начала — кто такие гремлины вообще? Не Джо Данте их придумал. Эти твари, по легенде, ещё во Вторую мировую разбирали самолёты люфтваффе. Роальд Даль, служивший в авиации, описал их как союзников союзников. В 1944-м студия Warner Bros. выпустила мультфильм «Русская рапсодия»: там кремлевские гремлины (да, буквально «кремлин гремлинс») разносят в щепки бомбардировщик Гитлера, летящего на Москву. Потом началась холодная война, и гремлины перешли на тёмную сторону. Самый известный их выход — в «Сумеречной зоне», за иллюминатором, напротив перепуганного Уильяма Шетнера. Того самого, из «Стартрека». Если вы не видели этот кадр — вы его видели. Он мемный. Он въелся в подкорку.

И вот тут появляется Джерри Голдсмит. Человек, который делал для кино то, что Стравинский делал для балета. Ему было тесно в рамках тональной гармонии. Он впускал в симфонический оркестр авангард, синтезаторы, кошачьи вопли и полицейские сирены. Единственный «Оскар» он получил за «Омен» — за ту самую Ave Satani, хор, славящий антихриста. Режиссёром «Омена» был Ричард Доннер, а Доннер, между прочим, снимал тот самый эпизод «Сумеречной зоны» с гремлином на крыле. Нити тянутся.

Спилберг, у которого в обойме был Джон Уильямс, держал Голдсмита как козырь в рукаве. Доверял ему сложные, нестандартные проекты. «Полтергейст» Тоуба Хупера — там Голдсмит достиг, наверное, пика хоррор-музыки: атональный ужас, врезающийся в нежнейшую, ангельскую тему семьи. «Сумеречная зона» — фильм-антология, для которого композитор написал четыре абсолютно разных саундтрека. Одна из новелл досталась Джо Данте. Спилбергу понравилось. И когда дебютант Крис Коламбус принёс сценарий про маленьких монстров в идиллическом городке, Спилберг отдал проект Данте. И Голдсмиту.

«Гремлины» — это идеальный спилберговский микрокосм. Маленький город, Рождество, семья, порядок. И угроза, которая приходит извне (и изнутри, если нарушить три правила). Задача Голдсмита была не напугать, а заворожить. Сделать так, чтобы зритель влюбился в Гизмо, а потом с улыбкой наблюдал за тем, как его сородичи взрывают микроволновку и распевают рождественские гимны в кинотеатре. И композитор справился блестяще.

Главная тема — мелодия Гизмо. Её напела девочка из синагоги, где бывал Голдсмит. Он попросил — она напела. А он превратил этот детский, почти импровизированный мотив в прозрачную, хрустальную тему, которая проходит через весь фильм. В оркестровке она звучит как обещание чуда. В синтезаторной — как ностальгия по чуду, которое уже случилось. Это не просто саундтрек. Это эмоциональный каркас картины.

Голдсмит вообще любил играть с цитатами. В «Гремлинах» он отсылает к «Психо» Бернарда Херманна — когда монстры резвятся на кухне, оркестр выдаёт ровно те же ноты, что и в сцене убийства в мотеле. Только здесь это смешно. Или страшно? И то, и другое. А ещё он вплёл в партитуру рождественские гимны — «Святую ночь», например. Ирония работала безотказно. В фильме, где монстры гибнут под снегом, а хороший парень получает девушку, это создавало идеальный баланс.

Интересно, что настоящего рока в фильме почти нет. Не считая Make It Shine группы Quarterflash — типичного синтезаторного поп-рока 80-х. Панки в «Гремлинах» — отрицательные персонажи. Они носят косухи и обижают маленьких. Им не место в идеальном Кингстон-Фоллз. И музыка это подчёркивает: хорошие слушают добрые мелодии, плохие — может, и слушали бы что-то агрессивное, но им не дают эфира.

Вершина всего — The Gremlin Rag. Тема, написанная для финальных титров. В фильме она звучит в электронном варианте, с «хором гремлинов» — голосами, искажёнными до неузнаваемости. Это безумно весело. Это 1984 год в чистом виде: синтезаторы, задор, абсолютная безбашенность. И при этом — виртуозная композиторская работа. Голдсмит доказал: даже монстры могут танцевать под джаз.

Кстати, Спилберг хотел отдать «Гремлинов» Тиму Бёртону. Но у того тогда было слишком мало опыта. А жаль. Представляете эту версию? Но досталось Джо Данте, который потом всю жизнь снимал вариации на ту же тему: «Солдатики», например, — те же «Гремлины», только вместо могваев — игрушечные коммандос. И музыку к «Солдатикам» писал, конечно, Голдсмит. Они работали вместе до самого конца.

Сегодня «Гремлины» — это чистая ностальгия. По 80-м, по синтезаторам, по страху, который можно было купить за билет в кино и забыть, выйдя на улицу. «Очень странные дела» пытаются эту ностальгию воскресить, но у них другая интонация. У Данте было легче, смешнее, без заламывания рук. И музыка Голдсмита остаётся главным доказательством: иногда чудовищный гротеск требует самого прекрасного звука. Иначе не сработает.

Говорят, Данте работает над новой версией «Магазинчика ужасов». Было бы странно, если бы он не вспомнил старые темы. А мы бы послушали. Есть в этом что-то правильное — возвращать музыку, которая никогда не стареет. Даже если её исполняют гремлины.