Как Кинг Конг менялся в кино: от фильма 1933 года до битвы с Годзиллой

К выходу «Годзиллы против Конга» самое время вспомнить, как огромный примат завоевывал большие экраны. Его путь — это целая эволюция: от стоп-моушн классики до технологического пиршества Питера Джексона. И знаете что? История Конга — это не просто про гигантскую гориллу. Это зеркало, в котором отражаются наши страхи, фантазии и даже странные увлечения. Готовы к путешествию по джунглям кинематографа? Тогда поехали!

Всё началось с авантюристов. Создатели оригинального «Кинг Конга» 1933 года, Мериан Купер и Эрнест Шодсак, были настоящими искателями приключений. Они снимали документальные фильмы об экзотических животных и далеких землях. Их увлекали истории о комодских варанах и… сомнительных эксплуатационных лентах вроде «Ingagi», где показывали «ритуалы» с участием горилл. Звучит дико, не правда ли? Именно эта смесь научного интереса и дешевой сенсации и породила Конга. Интересно, что главный антагонист фильма, продюсер Карл Дэнем, — это и есть альтер эго самих режиссеров. Они буквально посмеялись над собой, показав, как жажда славы и денег может привести к катастрофе.

Первый «Кинг Конг» — это фантастический коллаж. Тут и «Затерянный мир» Конан Дойла, и постколониальный страх перед «диким» миром, и даже размышления о том, как искусство эксплуатирует природу. Сегодня фильм удивляет не спецэффектами (хотя для 1933 года они были революционными), а своей мудростью. Это трагедия о цивилизации, которая, возомнив себя вершиной эволюции, губит то, чего не может понять.

Сиквел «Сын Кинг Конга» вышел в том же 1933-м и был сделан на скорую руку. Сын Конга, странный альбинос, оказывается добрее отца. А Карл Дэнем, тот самый алчный продюсер, проходит путь искупления. Если первый фильм — сказка-предупреждение, то второй — примирительная история. Но, увы, кассовых успехов не повторил.

Дальше Конг эмигрировал в Японию. В 1962 году он сошелся в схватке с Годзиллой. Этот фильм — не просто кайдзю-драка. Это острая сатира на индустрию развлечений и японских «salarymen», готовых на любую авантюру ради босса. Конг здесь пьет электричество и увеличивается в размерах — явный намек на послевоенный экономический бум.

В 60-е Конг стал мультяшным героем, а затем снова вернулся в японское кино в фильме «Побег Кинг Конга» (1967), где сражался со своим механическим двойником, созданным злодеем по имени… Доктор Кто! (нет, не тот). Абсурд? Безусловно. Но разве не в этом прелесть поп-культуры?

Ремейк 1976 года от продюсера Дино Де Лаурентиса запомнился двумя вещами: нефтяным кризисом (сюжет крутился вокруг поиска топлива) и откровенной сексуализацией отношений Конга и героини. Томные взгляды, ревность — всё это отсылало к тем самым старым эксплуатационным фильмам, с которых всё и началось. Получился ли шедевр? Скорее, любопытный артефакт своей эпохи.

И вот настал 2005 год. Питер Джексон, фанат оригинала, подарил нам трехчасовую оду классике. Его «Кинг Конг» — это расширенная, технологически безупречная версия истории 1933 года. Конг здесь не кукла, а цифровой персонаж с душой, в которую вдохнул Энди Серкис, месяцами изучавший горилл в Африке. Это кино о любви, жертве и тоске по утраченному раю. И хотя кассовые сборы не оправдали всех надежд, фильм стал эталоном ремейка.

После Джексона Конг снова затих. Планы у режиссера были безумные: в сиквеле он хотел столкнуть гориллу с мутантами… Третьего рейха. Звучит как фанфик, но как же хотелось бы это увидеть!

Новую жизнь в образ вдохнул «Конг: Остров черепа» (2017). Это не глубокомысленная драма, а яркий, веселый блокбастер, где гигантская обезьяна лупит динозавров и ловит вертолеты. Главное — он впустил Конга в киновселенную «Монарх», где тот уже соседствует с Годзиллой.

И вот мы у современности. «Годзилла против Конга» дал франшизе второе дыхание. История Конга продолжается, потому что он, как и всё живое, умеет адаптироваться. Он был символом страха перед природой, жертвой цивилизации, пародией, секс-символом, цифровым чудом и, наконец, поп-идолом. Пока существует кино, будет существовать и эта огромная, одинокая, вечно удивляющая горилла. Ведь в конечном счете, Конг — это часть нас самих. Не так ли?