Киношный Шанхай: от голливудских мифов до реальных улиц в фильмах

Шанхай и кино познакомились практически мгновенно. Уже в 1896 году, менее чем через год после легендарного парижского сеанса, братья Люмьер привезли свой аппарат в будущую колыбель китайского кинематографа. Но что мы на самом деле знаем об этом городе? Чаще всего — лишь смутные образы из нуаров и приключенческих лент. Давайте отправимся в кинематографическую прогулку по Шанхаю, чтобы разобраться, где кончаются голливудские фантазии и начинается реальный город с его невероятно сложной душой.

Для Голливуда и всего западного кино Китай долгое время был синонимом «Другого» — места, полного экзотики, странностей и часто — угрозы. Портал в этот мир обычно находился в Чайнатауне, откуда в Америку просачивались то магические артефакты, то опиум. Ни один уважающий себя приключенческий фильм, вроде «Кинг-Конга», не обходился без карикатурного «Чарли». Так называли любого азиата, позаимствовав имя у выдуманного детектива Чарли Чана. Удобно, не правда ли?

Изредка американское кино всё же покидало родные пейзажи, чтобы показать «диковинные» земли. Название «Шанхайский экспресс» (1932) Джозефа фон Штернберга обещало китайскую экзотику, но сам Шанхай в нём, если честно, так и не показан. Весь фильм снят на студии Paramount, а под видом китайских городов выступают вавилонские трущобы с лёгким «азиатским» налётом. Марлен Дитрих в роли роковой обольстительницы времён гражданской войны в Китае могла бы выйти на любой станции вдоль железной дороги — разницы бы никто не заметил.

Штернберг не был первым и не стал последним, кто связывал дурную репутацию города с опасным очарованием блондинок. В классическом нуаре Орсона Уэллса «Леди из Шанхая» (1947) героиня Риты Хэйворт — русская эмигрантка, приехавшая из Китая. И снова этот тандем — география плюс цвет волос — сулит одни неприятности.

Именно здесь, в «Жестоком Шанхае», окончательно закрепляется образ города как космополитического «города грехов». Казино «Мамаши» Джин Слинг манит авантюристов со всего света, включая эмигрантов из послереволюционной России. И, конечно, все экономические и политические интриги сводятся к женской мстительности. Ну, куда же без этого штампа?

Мифологию Шанхая как места силы, сосредоточенного вокруг казино, подхватил даже Стивен Спилберг в «Индиане Джонсе и Храме судьбы» (1984). Вместе с Джорджем Лукасом они попытались добродушно переосмыслить бульварные приключенческие фильмы начала века. Увы, эта часть франшизы, с её вульгарной экзотикой и карикатурной героиней, состарилась хуже всех остальных.

Шанхайский эпизод в фильме длится всего 15 минут, но в нём спрятана занятная деталь. Индиана Джонс и его напарник Коротышка проносятся на машине мимо бара под названием «Оби-Ван». Степень остроумия этой отсылки от Джорджа Лукаса, вдохновлявшегося, среди прочего, японскими самурайскими фильмами, предлагаю оценить вам самим.

Интересно, что шанхайские сцены «Индианы Джонса» снимали вовсе не в Шанхае, а в Макао. Но Спилберг ещё вернётся к этим местам — и следующую его локацию можно разглядеть в том же «Жестоком Шанхае». Это река Хуанпу, вдоль которой выстроились торговые представительства мировых держав.

Набережную Вайтань, этот символ колониального прошлого, можно рассмотреть поближе в другой работе Спилберга — «Империи солнца» (1987). Фильм основан на полуавтобиографическом романе Джеймса Балларда, чьё детство действительно прошло в довоенном Шанхае.

Любопытная деталь: название знаменитого отеля «Мирный» впервые мелькает на дзоте, мимо которого проезжает юный Джейми Грэм. По пути на вечеринку он с родителями пересекает мост через реку Сучжоу и видит кинотеатр «Капитолий», построенный в 1928 году.

А вот интерьеры британских домов и японский концлагерь Спилберг снимал уже в Европе — в графстве Чешир и близ испанской Севильи. Так что даже в самой «аутентичной» истории о Шанхае далеко не всё оказывается тем, чем кажется.

Энг Ли в «Вожделении» (2007) старался куда тщательнее. Хотя часть съёмок проходила в натуре (ради них у 3000 квартир попросили снять кондиционеры!), Шанхай 1940-х в основном воссоздали на местной киностудии. Украсили 182 витрины, среди которых — индийская ювелирная лавка Chandni Chowk Jewellery, сыгравшая ключевую роль в сюжете.

Ещё одно знаковое место — кинотеатр Majestic, построенный в 1941 году. В этом эффектном здании на улице Цзяннин крутили голливудские фильмы, например, «Подозрение» Хичкока. Здесь плакала героиня, ещё не зная, что её разорвёт между долгом и любовью.

Снова Макао. Именно здесь (и в Гонконге) снимали культовый «Кулак ярости» (1972) с Брюсом Ли, действие которого происходит в Шанхае 1910-х. Знаменитая сцена с табличкой «Вход собакам и китайцам запрещён» снята у ворот парка Хуанпу — старейшего сквера Шанхая, куда до 1928 года действительно не пускали китайцев. Настоящей такой таблички, возможно, и не было, но дух эпохи «международного сеттльмента» она передаёт точно.

Лозунг «Больной человек Азии», отсылающий к унизительным договорам Китая с западными державами, — тоже характерная примета времени. А вот додзё мастера Хо Юаньцзя и улочки района Хункоу — уже скорее романтическая фантазия о том Шанхае.

«Шанхайская триада» (1995) Чжан Имоу напоминает «Славных парней» Скорсезе. Она тоже начинается с панорамы Бунда — шумного, эклектичного мегаполиса, куда прибывает корабль с теми, кто ищет лучшей жизни. Погружение в эту опиумную грезу займёт у главного героя всего семь дней. Но успеет ли он из неё выбраться?

Более аутентичное представление о Шанхае 1930-х даёт «Богиня» (1934) У Юнгана, снятая на местной студии Lianhua. Манящие огни центральных улиц здесь резко контрастируют с трущобами, где живёт главная героиня — мать-одиночка, вынужденная торговать собой, чтобы дать сыну образование. Криминальная атмосфера города затягивает её всё глубже, в лучших традициях американского нуара. Как будто тёмные стороны больших городов везде одинаковы.

«Тайна реки Сучжоу» (2000) — это романтическое эссе, начинающееся с рассуждений оператора, который любит снимать грязь, пот и кровь городской жизни. В мельтешении первых кадров можно узнать мост Вайбаду, а в дымке за ним — телебашню «Восточная жемчужина», построенную в 1994-м. Эта 468-метровая громадина из района Пудун частый гость в блокбастерах, где требуется подчеркнуть масштаб поединка.

Чувства здесь так же обманчивы, как и пейзажи: за яркими неоновыми вывесками скрываются бары и притоны. И всё же один из финальных кадров предлагает полюбоваться всё той же «Восточной жемчужиной» в лучах заката. Может, в этой двойственности и есть главная тайна Шанхая?

Современный Шанхай в фильме «Миф любви» (2021) — это уже не трущобы и не казино, а пространство для рефлексии. Герой, размышляя о том, каким быть мужчиной, кочует между хипстерскими кофейнями на Тайюаньской и Нанкинской улицах.

А кульминация происходит в Bund18 — бывшем здании банка, построенном в 1923 году. Здесь, среди колонн и с видом на небоскрёбы Пудуна, герой чувствует себя настоящим художником. Прошлое и настоящее, колониальная история и новая реальность встречаются в одной точке. Вот он, настоящий Шанхай — город, который постоянно переизобретает себя, оставаясь вечной загадкой для кинематографа.