«Клон»: как бразильская мыльная опера про любовь и наркотики покорила мир

Помните начало нулевых? Когда вся страна, кажется, замирала у телевизоров под завораживающую заставку «Клона». Эта бразильская мыльная опера сводила с ума не только Бразилию, но и Россию. Давайте попробуем разобраться, что же это был за феномен — этот яркий, безумный и бесконечно обсуждаемый сериал.

Как вообще объяснить тот прекрасный, вычурный вздор, который на пороге нового века создали сценаристка Глория Перес и режиссер Жайме Монжардим? Перес два года осаждала руководство телеканала TV Globo, а те, в свою очередь, отчаянно пытались спихнуть её сценарий подальше. Даже для мэтров мыльных опер сюжет казался чем-то из ряда вон. Но Глория настояла. Интересно, что два режиссера, назначенные на проект, сбежали, даже не приступив к съемкам. А Монжардим, прочитав синопсис, сказал: «Это судьба» — и взялся за дело.

«Клон» — это настоящее чудовище. Классическая латиноамериканская теленовелла, но она начинается с танца живота, а заканчивается… групповой психотерапией. Начинается с соли в пахлаве, а заканчивается кокаином в грудном молоке. Это восточная сказка, за которую Перес даже получила награду от ФБР — за вклад в борьбу с наркотиками. И да, там взаправду был клон. И девочка-наркоманка. Смесь, от которой голова идет кругом.

Были два близнеца — Диогу, любимый всеми, и Лукас, его вечная тень. Лукас хотел быть непохожим на брата, нервничал из-за рубашек и перебирал аккорды на гитаре, мечтая о музыкальной карьере. Была Жади — красавица-мусульманка с буйными кудрями. Она встретила Лукаса в марокканском Фесе, отдалась ему среди живописных развалин и… обеспечила материал для 20 лет мелодрамы. Типичное начало великой любви, не правда ли?

В первой же серии нас ждали пляжи Рио, пески пустыни, лабиринты Феса, золото, шелка, клятвы, измены, диспуты о Боге, молитвы, целые подносы сладостей и… 32 яйцеклетки. И всё это — всего за шесть серий!

Сценарий написали в 1999-м, а первая серия вышла 1 октября 2001-го, меньше чем через месяц после 11 сентября. Продюсеры боялись провала — исламская тематика могла вызвать отторжение. Но страхи не оправдались. Страна за страной покупали права на показ, а турагентства отправляли фанатов в Марокко по «клоновским» маршрутам.

На проекте не экономили. Это был один из самых дорогих сериалов Globo. Съемки шли в реальном Марокко, а в Бразилии выстроили огромные павильоны, где операторы, используя десятки фильтров, пытались передать цвета марокканской жары. Каждый кадр превращали в карнавал. Поэтому герои при любом поводе устраивали «арабскую ночь». Кто смотрел — наверняка помнит этот решетчатый свет, ослепительные декольте под хиджабами, блеск бисера и танцы со шпагами.

А в перерывах между вспышками страстей герои спорили. Об Аллахе и Христе, традициях и прогрессе, вине и наказании, теле и духе. Только об этом и говорили. Как умели.

Любовный жар здесь не отличался от испарины в родильной палате. Дети рождались в крови на тех же кроватях, где спали супруги. Любому ребенку радовались как чуду, хотя знали: вырастет — и у него тоже всё будет несправедливо. Жизнь циклично возвращалась к страданиям, но находилось время и на то, чтобы успокоиться, испечь сладости. Танцы с каждым сезоном становились печальнее… и одновременно веселее.

Особое место занимала Мел — девушка, будто зараженная чужими страданиями. Она не верила в «завтра». Её вопль, когда ее впервые увозили в клинику, забыть невозможно. Она была живым воплощением хаоса и депрессии.

Вторую половину сериала прошивали исповеди реальных наркозависимых. А адвокат-наркоман Лобату на сеансах психоанализа подробно комментировал происходящее. Времени, как всегда в мыльных операх, было предостаточно.

Летом 2002-го в Бразилии показали финал. «Клон» отправился покорять телеэкраны 101 страны. Он так и остался в истории как латиноамериканская теленовелла, где всё чрезмерно: и страсти, и страдания, и даже рекламные паузы. Родившийся из телебреда 90-х, из запаха смерти и жажды цвета. Который вряд ли кто-то станет рекомендовать к просмотру — 250 серий, сами понимаете. Но если что, бразилец и марокканка там всё-таки поженились.