Костюмы в фильме «Пророк. История Пушкина»: как создавали образы поэта и его эпохи

12 марта в Петербурге открывается любопытная выставка: Всероссийский музей Пушкина покажет костюмы из нового фильма «Пророк. История Александра Пушкина». А сама картина Феликса Умарова уже в кино — и она определённо не похожа на учебник литературы. Здесь наш «солнце русской поэзии» читает рэп, а его биография рассказана на языке, понятном современному зрителю. Но давайте отвлечёмся от сюжета и заглянем в гардероб. Как художники по костюмам переосмыслили XIX век? Давайте разбираться.

Сразу скажем: с мужскими костюмами второго плана команда справилась отлично. Золотые шитья на мундирах, детальная проработка — всё это добавляет персонажам статуса и мужественности. Форма лицеистов, в которой щеголяет юный Пушкин, тоже выглядит вполне аутентично, даже несмотря на мелкие вольности. И уличная массовка в Петербурге одета со знанием дела — да, местами с налётом карикатурности, но общий дух эпохи передан. Словом, фон создан убедительный. Но вот главные герои…

1817 год. Молодой повеса Пушкин является на бал к княгине Голицыной. Его костюм — это чистый эпатаж: расстёгнутый ворот, обнажающий грудь, вызывающий алый галстук. Исторически такой наряд наверняка шокировал бы публику, но в фильме он лишь подчёркивает бунтарскую натуру поэта. А вот сама княгиня и её окружение — это уже совсем другой разговор. Бал у Голицыной больше напоминает вечеринку у База Лурмана из «Великого Гэтсби»: блёстки с потолка, шампанское и красотки в платьях с открытыми спинами. Головной убор княгини — это фантазия на тему кокошника, смешанного с театральным реквизитом. Хотя, надо признать, подобные «русские» мотивы в моде после победы над Наполеоном действительно были в ходу. Но тут они поданы с изрядной долей гротеска.

Потом мы видим Пушкина в 1824 году, в михайловской ссылке. Он носит широченные брюки и блузу с несуразным жабо — видимо, символ творческого беспорядка и отрешения от мира. Это уже не историческая реконструкция, а скорее метафора.

Графиня Воронцова, возлюбленная поэта в Одессе, появляется в нарядах, которые сложно назвать одеждой 1820-х. Её платья — это сказочные фантазии. Реальные дамы той поры не носили ярких цветов и уж тем более не щеголяли в мужских цилиндрах. Талия тогда только начинала опускаться, а декольте, наоборот, поднималось. В фильме же — полная свобода. Это сознательный выбор: создатели явно жертвуют точностью ради выразительности.

И, наконец, Наталья Гончарова. Реальная Гончарова была иконой стиля своей эпохи. На портрете Брюллова — платье с гигантскими рукавами, массой оборок и бантов, сложная причёска. В фильме же её образ нарочито прост: лаконичные платья, скромные причёски, иногда — невинный венок. Он нежный, воздушный, но настолько современный, что от XIX века тут остаётся лишь намёк. Авторы явно хотели сделать её близкой и понятной сегодняшней аудитории, но не кажется ли, что в погоне за актуальностью теряется дух времени?

В итоге костюмы в «Пророке» — это не попытка реконструкции, а смелая художественная интерпретация. Они работают как визуальные метафоры, подчёркивая характер героев и настроение эпохи, но переосмысленной через призму современного восприятия. Это провокация? Безусловно. Но разве сам Пушкин не был мастером провокации?