Кто есть кто в «Чикатило» и «Тени Чикатило»: гид по героям

Завтра в Okko тихо, но страшно открывается новый сезон. «Тень Чикатило» — звучит как продолжение кошмара, и это близко к истине. Только теперь вместо ростовского потрошила у нас Дмитрий Попцов. Ангарский маньяк. И знакомая команда следователей снова в деле. Я пересмотрел предыдущие сезоны, чтобы вы не теряли нить. Держитесь крепче, спойлеры будут разбегаться, как тараканы на свету.

Ковалёв. Полковник, который держал Ростов в кулаке задолго до того, как столичные умники решили, что без них не разберутся. Начало 80-х. Есть трупы, есть признания, есть подозреваемые, которых можно закрыть и забыть. Водка — вечером, орден — утром. Ковалёв ненавидит москвичей не за то, что они умнее, а за то, что они появляются, когда дело уже сделано, и говорят: «А давайте копать глубже». Он ошибается? Да. Но ему искренне кажется, что правда — это когда порядок. Ирония в том, что порядок без правды не стоит выпитой на поминках стопки.

Исаев. Тень полковника. Правая рука, которая держит пистолет так же крепко, как рюмку. Ковалёв и Исаев — это не просто начальник и подчиненный. Это старая школа, где дружба проверяется не словами, а делами, которые потом не отмоешь. Когда наезжают москвичи, Исаев не задает вопросов. Он просто становится рядом. Знаете, я почему-то уверен: такие люди — главная причина, почему провинциальный розыск вообще держался на плаву в те годы.

Кесаев. Следователь по особо важным. Москва послала его наводить порядок, приставив нянькой — молодого психолога, который еще никого не ловил, но уже знает, как устроена голова убийцы. Кесаев не верит в психологию. Он верит в улики, протоколы и субординацию. Витвицкий для него — балласт. Горюнов — хоть и себе на уме, но зато опытный. Кесаев умеет терпеть. И это, пожалуй, его главное оружие.

Горюнов. Зам Кесаева и человек без тормозов. Он умеет договариваться с теми, с кем договариваться неприлично. Шантаж, личные связи, компромат — для него это не грязные методы, а рабочие инструменты. Кесаев морщится, но молчит. Потому что Горюнов дает результат. Вопрос только — какой ценой. И кто платит по счетам, когда игра заканчивается.

Витвицкий. «Я не настоящий милиционер, я наукой занимаюсь». Эту фразу ему припомнят еще не раз. Капитан-психолог, профайлер, человек, которого на первых порах не воспринимают всерьез ни свои, ни чужие. Он говорит про профиль преступника, а ему тыкают в лицо признательными показаниями. Но Витвицкий упрям. И со временем становится очевидно: без его «науки» они бы так и ловили призраков. Вопрос, который мучает меня до сих пор: почему всегда, чтобы услышать правду, нужно сначала над ней насмеяться?

Овсянникова. Старший лейтенант, который не боится брать на себя лишнее. В системе, где инициатива наказуема, она умудряется быть незаменимой. «Я, помимо долга, еще и люблю свою работу», — говорит она, и это звучит почти вызовом. В мире, где коллеги спиваются, прогибаются или просто выгорают, Овсянникова горит ровным, спокойным пламенем. Таких не повышают вовремя. Таких просто не могут уволить.

Чикатило. Снабженец, учитель, добрый малый. Четыре высших образования, двое детей, жена, которую никто не замечает. И десятки трупов, разбросанных по лесам и пустырям. Он ходил в дружинниках, помогал искать себя же. Он знал ход расследования, потому что сидел с оперативниками за одним столом. Калмыков в роли Чикатило — это не актерская игра, это анатомический театр. Смотреть страшно. Отвернуться — невозможно.

Попцов. Ангарский маньяк. Ирония судьбы: он охранял Чикатило в клетке. Смотрел на него, слушал его бред про советскую власть и антисоциальные элементы — и, кажется, впустил это внутрь. Попцов не просто копирует почерк. Он усваивает идеологию. Тень убийцы падает не только на следователей. Она падает на всех, кто подошел слишком близко.