Легенды экрана: Мэрилин Монро, Элизабет Тейлор и звезды 50-60-х

Продолжаем наше путешествие в мир кумиров прошлого! Мы уже вспоминали героев немого кино и довоенных лет, а теперь давайте перенесемся в эпоху, где всё стало громче, ярче и противоречивее — в 1950-е и 1960-е. Какие женщины завораживали зрителей в это время перемен? Не просто красивые лица, а целые вселенные, запечатленные на пленке. Поехали?

Война перевернула всё. Миллионы американских женщин, закатав рукава, встали к станкам. Среди них была и юная Норма Джин Бейкер, чью фотогеничность заметил на авиазаводе случайный фотограф. Так родился идеальный пин-ап, а вскоре — и миф по имени Мэрилин Монро. Послевоенный экономический бум жаждал своих символов: успеха, доступного счастья, легкой жизни. Мэрилин с ее детской наивностью и ослепительной чувственностью стала живым воплощением этой мечты. Она была альтернативой идеалу добропорядочной матери из пригорода. Но, боже, какую цену приходится платить за то, чтобы быть символом? Оба стереотипа — и «блондинка-дурочка», и «счастливая домохозяйка» — были далеки от реальности, загоняя живых женщин в клетку ожиданий. Сама Монро, талантливая и глубокая женщина, страдала от депрессии и погибла в 36 лет от передозировки. Ирония судьбы: ее самая знаменитая роль, певица Шугар Кейн из «Джентльмены предпочитают блондинок», при всей кажущейся простоте, — это история женщины, которая, оставаясь объектом вожделения, умудряется сохранить внутренний стержень и трезвый расчет. Не так уж и просто, правда?

А вот и «кинг-сайз версия» Мэрилин, как называли ее журналисты — Джейн Мэнсфилд. Голливуд видел в ней только пышные формы и комедийный потенциал (кастинг-директор сам велел ей стать блондинкой!). Но публика чувствовала больше. Мэнсфилд свободно говорила на нескольких языках, играла на музыкальных инструментах — её настоящий интеллект пробивался сквозь навязанные роли пустышек. Она была более дерзкой, более откровенной в своей сексуальности, буквально раздвигая границы дозволенного. Именно такие, как она, популяризировали бикини, меняя отношение женщин к своему телу. Ее яркая жизнь и трагическая гибель в 34 года навсегда вписали ее имя в пантеон культовых фигур Америки.

А теперь забудьте о блондинках. Встречайте — Элизабет Тэйлор с её легендарными фиалковыми глазами. Её красота была оглушительной, но критики никогда не смели усомниться в её актёрском даре. Она стала первой актрисой с миллионным гонораром (за «Клеопатру»), заработала три «Оскара» и виртуозно играла сложных, мятущихся, сильных женщин — как раз таких, которых жаждала увидеть аудитория 1960-х. Её личная жизнь была громче любого блокбастера: бурный роман с Ричардом Бёртоном на съёмках «Клеопатры», осуждённый Ватиканом, семь браков, дружба с Майклом Джексоном, страсть к драгоценностям. Тэйлор жила на полную катушку, и вся её жизнь стала бесконечным, гламурно-драматическим сериалом для всего мира.

Когда начались 1950-е, Бетт Дэвис было уже за сорок. И это стало её козырем. В эпоху, когда общество пыталось понять, какой же должна быть «новая женщина», её почти андрогинная, резкая красота и язвительность оказались как нельзя кстати. Она играла властных, амбициозных, неприятных, но невероятно живых женщин, которые ломали привычные гендерные рамки. Её Марго Ченнинг во «Всём о Еве» и Бэби Джейн в одноимённом хорроре — это тёмная, сложная, но бесконечно притягательная сторона женственности. Дэвис не просто играла таких героинь — она одной из первых взяла полный контроль над своей карьерой, прокладывая путь для следующих поколений актрис.

А вот вам иной типаж — страсть, сила и жизнелюбие родом из послевоенной Италии. Софи Лорен, проделавшая путь из нищей деревушки на мировой олимп, стала олицетворением целой нации, возрождающейся из руин. Её героини были полнокровными, чувственными, раскрепощёнными. Роль молодой вдовы в «Чочаре» Витторио Де Сики, переживающей ужасы войны и насилие, принесла ей всемирное признание и «Оскар». А её Филомена из «Брака по-итальянски» — женщина, десятилетия безропотно ждущая своего легкомысленного возлюбленного (несравненный Марчелло Мастроянни!), — оказалась понятной и близкой женщинам по всему миру, от Америки до Советского Союза. В ней была та самая подлинная, не приглаженная жизненная сила.

Идеал, эталон, икона стиля — всё это Одри Хепбёрн. Её хрупкий силуэт с длинным мундштуком на фоне витрины «Тиффани» — одна из самых цитируемых картинок века. Бывшая балерина, пережившая войну в оккупированной Голландии, она стала воплощением изящной, одухотворённой женственности. Её Холли Голайтли из «Завтрака у Тиффани» — наивная, эксцентричная, трогательная «девочка по вызову», мечтающая о лучшей жизни. А принцесса Анна из «Римских каникул» подарила нам историю о мимолётной любви и свободе. Хепбёрн создала абсолютно уникальный тип красоты, которому пытаются подражать до сих пор.

«Летят журавли» взорвали Канны и показали миру лицо советской трагедии — лицо Татьяны Самойловой. Её Вероника с огромными, печальными глазами стала сенсацией. Девушки копировали её свитера и стрелки, критики сравнивали с Лорен и Хепбёрн, Голливуд звал к себе. Но железный занавес оказался прочнее. Карьера в СССР не подарила ей множества ролей, но одной Вероники хватило, чтобы навсегда остаться символом целого поколения — поколения, пережившего trauma войны, но сохранившего нежность и надежду.

А вот другая советская мечта — Анастасия Вертинская. В 16 лет она сыграла Ассоль, ту самую, что ждёт алые паруса, и Гуттиэре, возлюбленную Ихтиандра. Это был взрыв. Её красота казалась неземной, а роли — чистым романтизмом. Её декольте в «Человеке-амфибии» обсуждала вся страна, знаменуя робкую сексуальную эмансипацию. А Офелия в «Гамлете» Козинцева стала эталоном трагического безумия. Вертинская была тем самым лучом света, символом юности и веры в чудо для целой советской страны.

Натали Вуд — дитя Голливуда, начавшая сниматься ещё ребенком. Она стала лицом подросткового бунта и пробуждающейся чувственности 1950-60-х. Её роли в «Бунтаре без причины», «Вестсайдской истории» и «Великолепии в траве» (за которую её номинировали на «Оскар») — это истории о хрупкости, первой любви и болезненном взрослении. Дочь русских эмигрантов, она была частью американского плавильного котла. Её жизнь, полная личных драм, и трагическая, загадочная гибель в 43 года превратили её в вечный символ утраченной невинности и несбывшихся надежд.

Ну и куда же без неё — Катрин Денёв. Она пришла в кино почти случайно, за компанию со старшей сестрой. Но осталась навсегда. Её «холодная», недоступная красота стала визитной карточкой французского кинематографа. Она пела в трогательных «Шербурских зонтиках», танцевала в «Девушках из Рошфора», а потом шокировала мир, сыграв женщину, сходящую с ума от отвращения в одноимённом фильме Поланского, и буржуазную жену, ищущую острых ощущений в «Дневной красавице» Бунюэля. Денёв — это мастерская игра на контрасте: безупречная внешняя оболочка и бушующие внутри, тщательно скрываемые страсти.

И завершим нашу галерею настоящей сказкой. Грейс Келли — филадельфийская аристократка, которая покорила Голливуд, а затем и целое княжество. Её красота была другого рода — ледяная, аристократичная, недосягаемая. Она была идеальной «хичкоковской блондинкой»: за её внешним спокойствием в «Окне во двор» или «Поймать вора» всегда таилась внутренняя сила и уязвимость. А потом она сыграла свою главную роль — принцессы Монако, воплотив несбыточную мечту. Её история — словно сценарий идеального, но короткого фильма: ослепительный взлёт, сказочный брак и трагический финал. Легенда в чистом виде.