Неидеальные доктора: какими врачей показывают в российских сериалах

Врач в нашем кино давно перестал быть белым халатом с указкой в руке. Теперь это человек, который сначала разбирается с собственными демонами, а потом — с чужими переломами. Или не разбирается. Или разбирается, но параллельно. Новый сериал Okko «Дыши» — про акушерку, попавшую под расследование после неудачных родов. Но она, конечно, не первая. И не последняя. Давайте вспоминать, какие ещё медики в российских сериях последних двадцати лет лечили других, будучи сами не в порядке.

Начнём с того, кто сделал психотерапию страшной. «Триггер», 2018 год. Артём Стрелецкий в исполнении Максима Матвеева — это не доктор, который сочувственно кивает. Это хирург души, работающий без наркоза. Провокации, оскорбления, жёсткие сценки. Клиент должен выйти из зоны комфорта. Вопрос: а он туда вообще когда-нибудь заходил? Матвеев настолько вжился в образ, что после роли ему начали предлагать маньяков. И он соглашался. Чтобы играть Стрелецкого, актёр вставал в пять утра и тренировал истощённое тюрьмой тело. Красивая одержимость.

Следующий уровень погружения в бездну — «Калимба», 2024 год. Психиатр Мещерский (Фёдор Бондарчук) запирает в подвале жертв и обидчиков и наблюдает за их распадом. Сам он пьёт таблетки по часам и, кажется, скоро исчезнет. Сериал снимали как эксперимент: камеры видеонаблюдения, актёры в комнате одни. Никакой съёмочной группы. Только страх и его жертвы.

Алексей Балабанов снял «Морфий» по сценарию Бодрова-младшего. Доктор Поляков (Леонид Бичевин) едет в глухую деревню спасать крестьян, а спасаться сам начинает морфием. Булгаков, чьи «Записки юного врача» легли в основу, знал эту дорогу лично. Балабанов, по его словам, наркотиков не пробовал — зависимость ему объяснили бутылки. Но кадры, где Поляков ловит иглой вену, сняты так, что зрителю больно физически.

В «Капельнике» (2022) анестезиолог Ваня подрабатывает частными откачками. Платит тот, кто боится огласки. Врач-травматолог Филиппов из одноимённого сериала не спит вообще — после гибели жены он пережил кому и проснулся другим человеком. Алкоголь помогает ему ненадолго отключиться. Днём он лечит сложные переломы, ночью учит языки и вычисляет преступников. Бессонница как сверхспособность.

В «Спросите медсестру» (2021) реаниматолог Валерия пытается спасти девочку с передозировкой, но та умирает. Отец ребёнка обещает отнять у неё дочь. Валерия бежит в провинцию. Врачебная ошибка здесь — не халатность, а рок.

И вот «Дыши». Акушер-гинеколог Лера (Марина Александрова) — сторонница естественных родов, противница кесарева без показаний, противница давления на роженицу. Её пациентка Маша — девятнадцать лет, тазовое предлежание, муж-бизнесмен, который считает, что ему должны по расписанию. Акушерка в день родов с похмелья. Главврач меняет тактику на ходу. Ребёнок рождается в тяжёлом состоянии. Лера пытается доказать, что не только она виновата, а дома её ждут две дочери: одна борется с патриархатом, другая — с ролью взрослой, которую на неё повесили. Семейный подвал, из которого никто не может выбраться.

Кардиохирург Илья из «Ланцета» (Павел Трубинер) теряет жену, ссорится с сыном и начинает замечать тремор в руках. Для человека, который шьёт сосуды, это приговор. Но он не уходит. Цепляется за работу, как за плот.

Данила Козловский в «13 клинической» играет хирурга, который согласен лечить одержимых демонами — лишь бы самому не умереть. Авторы называют это смесью Лавкрафта и Булгакова. Булгаков там, конечно, за патефоном, но атмосфера больничных коридоров, где за каждой дверью может быть ад, — работает.

Гоша Куценко в «Скорой помощи» (2018) играет врача, который потерял лицензию и устроился водителем. Он сидит за рулём, слушает вызовы и не выдерживает — подсказывает диагнозы. Его герой пробирается обратно в профессию с чёрного входа. Куценко потом рассказывал, что к нему после сериала подходили бабушки и дети — поговорить. Значит, попало.

В «Нелюбимом» у реаниматолога Вероники (Светлана Антонова) умирают все мужчины. Коллеги шушукаются про «чёрную вдову». Лев (Алексей Бардуков) — единственный, кто не верит в проклятие. Или верит, но ему всё равно.

Александр Устюгов в «Методе Михайлова» возвращается в родной город, потому что у матери Альцгеймер. Устраивается в местную больницу и сразу получает сложный случай. Личное и профессиональное здесь срастаются намертво.

В «Анатомии убийства» (2018) патологоанатом Евгения вскрывает труп и понимает: убил её любовник. Составлять честный протокол — сажать его. Не составлять — нарушать присягу. Она выбирает бегство. Устраивается сиделкой в богатый дом, где предыдущая сиделка погибла. Спойлер: там тоже всё сложно.

И — «Аритмия» Бориса Хлебникова. Александр Яценко и Ирина Горбачёва. Никаких маньяков, проклятий, подвалов. Просто врач скорой, который спасает всех, кроме собственного брака. Они с женой разъезжаются по разным комнатам и не знают, как теперь дышать в одном ритме. На «Кинотавре» у режиссёра и актёров спросили про жанр. Хлебников сказал: «Драма». Горбачёва: «Мелодрама». Яценко: «Трагифарс». Все трое правы.

Врач в нашем кино больше не бог. Он — такой же пациент. Просто у него в руках скальпель.