«Неверная»: ремейк Бергмана от режиссера «Впусти меня» — каким вышел сериал

Есть такие режиссёры, которые сняли один фильм — и ты уже никогда не сможешь смотреть на снег, не вспоминая вампирскую девочку. Томас Альфредсон — как раз из таких. «Впусти меня» до сих пор сидит где-то в подкорке. И вот, спустя двадцать лет размышлений о ревности, Бергмане и природе супружеской жестокости, он выдаёт «Неверную». Мини-сериал, который в Okko уже можно смотреть по подпискам AMEDIATEKA и «Премиум». Две серии из шести — и я уже не уверен, что измена — это самое страшное, что может случиться в браке.

Швеция, 1970-е. В семью музыканта Маркуса и актрисы Марианны врывается Дэвид. Кинорежиссёр, друг, только что переживший развод, — с двумя сыновьями, оставшимися за границей, и с пустотой внутри, которую он пытается заполнить работой. Маркус принимает его как брата. Марианна — как судьбу. А дальше вы знаете. Или думаете, что знаете. Потому что параллельная линия — 2010-е, Марианна после попытки самоубийства, спасённая дочерью, звонит тому самому Дэвиду и просит отвезти её из больницы домой. В машине они вспоминают. И вот тут начинается не экранизация, а вскрытие.

Фильм Лив Ульман по сценарию Бергмана 2000 года был монологом женщины, которая предала мужа и расплачивается за это годами вины. Альфредсон и сценаристка Сара Джонсен («22 июля», «Оккупированные») разворачивают эту историю в семейную сагу на сорок лет. Здесь больше воздуха, больше пауз, больше невысказанного. И — важное — больше Дэвида. В версии Ульман он оставался почти абстракцией, мужским телом, вошедшим в чужую жизнь. Здесь у него есть прошлое, боль и своя правда. Которая, впрочем, не отменяет разрушения.

Альфредсон признавался: он годами не мог понять, почему ревнует свою подругу, откуда берётся это липкое, иррациональное чувство. Ответ нашёл у Бергмана. И перенёс в сериал. Там, где в «Сценах из супружеской жизни» была беспощадная анатомия распада, здесь — более мягкая, почти терапевтичная оптика. Но без сладости. Маркус остаётся загадкой — мы так и не узнаем, что творилось в его голове, когда лучший друг и жена смотрели друг на друга чуть дольше, чем следовало. И, наверное, это честно. Потому что в треугольниках всегда есть угол, который в тени.

Самое удивительное здесь — интонация. В сериале снимают эротическое кино, но сами сцены страсти лишены привычного глянца. Герои пытаются перенести чувства на плёнку — и терпят неудачу. Потому что желание, вина, память — слишком тяжелый материал для камеры. И это, кажется, главный ответ Альфредсона Бергману: мы никогда не будем до конца поняты. Даже теми, кто снимает нас крупным планом. Даже спустя сорок лет.