О чем фильм «Заводной апельсин»

«Заводной апельсин»: симфония насилия и свобода выбора

Когда в 1971 году Стэнли Кубрик выпустил «Заводной апельсин», он, кажется, сам не ожидал такого шквала. Фильм запрещали, режиссёру угрожали, а критики обвиняли картину в пропаганде насилия. Но время всё расставило по местам: сегодня это не просто культовое кино, а философский манифест, который заставляет задуматься о природе добра и зла. Снятый по роману Энтони Бёрджесса, фильм обрёл собственную жизнь и породил образы, врезавшиеся в массовую культуру навсегда .

Действие разворачивается в Лондоне недалёкого будущего. Главный герой — Алекс, подросток с лицом ангела и повадками дьявола. Он главарь банды, одетой в дурацкие белые костюмы и шляпы-котелки, которая по ночам творит «ультранасилие». Алекс обожает Бетховена, особенно Девятую симфонию, и под её звуки способен на самые страшные вещи: избиения, грабежи, изнасилования .

С ним его «дружки» — Пит, Джорджик и туповатый Тём. Вместе они пьют в баре «Коровье молоко» с добавлением наркотиков, а потом выходят на охоту. В одной из сцен, которая до сих пор вызывает споры, они врываются в дом писателя Александера, избивают его до полусмерти и насилуют жену прямо на глазах у мужа. Алекс при этом танцует и поёт «Singin‘ in the Rain» — импровизация, которая родилась прямо на съёмочной площадке .

А вы когда-нибудь задумывались, как классическая музыка может звучать в голове человека, который вот-вот перережет горло?

Тюрьма и «метод Людовика»

Идиллия длится недолго. Во время очередного налёта на «кошачью даму» Алекс убивает её, а подельники, уставшие от его диктатуры, сдают его полиции. Суд приговаривает юного мерзавца к 14 годам тюрьмы .

В тюрьме Алекс узнаёт о новом экспериментальном «методе Людовика» — двухнедельной терапии, после которой заключённый выходит на свободу полностью «излеченным» от тяги к насилию. Метод работает просто: Алексу вводят препарат, вызывающий тошноту, и заставляют часами смотреть фильмы со сценами жестокости. Глаза фиксируют специальными распорками — не закроешь. Постепенно организм связывает насилие с физическим страданием, и даже мысль об агрессии начинает вызывать рвотный рефлекс. Побочный эффект — музыка Бетховена, которая сопровождала фильмы, тоже становится невыносимой .

Тюремный священник, единственный, кто пытается вступиться за Алекса, задаёт главный вопрос фильма: имеет ли право государство отнимать у человека свободу выбора, даже если он выбирает зло? Можно ли считать человека добрым, если у него просто нет возможности быть плохим? Власти его, конечно, не слушают .

Свобода, оказавшаяся адом

Алекса выпускают. Теперь он «исправлен» и абсолютно безопасен. Вот только мир не торопится его принимать. Родители выставили вещи за дверь, на его место в доме заселился какой-то постоялец. На улице его встречают те, кого он когда-то бил, и с наслаждением избивают сами. Среди них оказывается и Тём с Питом — теперь они служат в полиции и «мочат» бывшего главаря с особым цинизмом .

Израненный и полуживой, Алекс заползает в дом, где живёт… тот самый писатель Александр. Сначала тот не узнаёт юношу и пытается помочь, видя в нём жертву режима, на которой можно сделать политическую карьеру. Но когда правда выплывает наружу, Александр запирает Алекса в комнате и включает на полную громкость Девятую симфонию. Звуки, которые когда-то были любимыми, теперь причиняют невыносимую боль. Алекс выбрасывается из окна .

Финал, придуманный Кубриком, мрачнее книжного. Алекс выживает, оказывается в больнице, и выясняется, что терапия перестала действовать. Он снова готов убивать и насиловать. Министр внутренних дел, который приезжает к нему «заминать» скандал, обещает тёплое местечко и полную поддержку. Алекс согласно кивает, а в голове у него уже звучат мечты о новой «симфонии» насилия .

Что остаётся за кадром

Кубрика часто обвиняли в жестокости. Но он не пропагандировал насилие — он исследовал его природу. Его Алекс — не просто монстр, а человек, наделённый умом, вкусом и способностью наслаждаться красотой. И именно это делает его особенно страшным. Многие критики не заметили тогда главного: режиссёр бил не по нервам зрителя, а по системе, которая ради спокойствия готова превратить человека в биоробота .

Сам Бёрджесс писал роман под впечатлением от страшной личной трагедии: его беременную жену изнасиловали американские солдаты, и она потеряла ребёнка. Писатель знал о насилии не понаслышке и не собирался его эстетизировать . Но Кубрик выбрал другую концовку — без покаяния и взросления, с открытым финалом, где зло торжествует. И это, пожалуй, честнее. Потому что в реальности далеко не каждый Алекс вырастает и остепеняется.

«Заводной апельсин» — кино не для развлечения. Это фильм-вопрос. Можно ли заставить человека быть хорошим насильно? И если да — останется ли он после этого человеком?