От Фёдорова до Козловского: 7 актёров, ставших режиссёрами

Актеры, уставшие ждать указки режиссера, берут управление в свои руки. Вчера Дарья Мороз закрыла первый сезон «Секс. До и после» — дебютную режиссерскую работу. А сегодня Пётр Фёдоров запускает на Okko «Ласт квест»: драму об отце-наркомане, который ныряет в даркнет ради сына. Два актера, два сериала, одна закономерность. Собрали еще пятерых, кто устал ждать ролей и решил: сниму сам.

Пётр Фёдоров — порода. Его двоюродный дед Александр Збруев — легенда «Ленкома». Сам Пётр начинал в театре Станиславского, но MTV нулевых перекроило ему биографию. Сериал «Клуб» сделал его кумиром подростков, а дальше пошли «Сталинград», «Дуэлянт», «Ледокол». Семьдесят ролей, вечные сравнения с Козловским и титул «главного конкурента», от которого он, кажется, устал. «Ласт квест» — его ответ. Или, как минимум, вопрос.

Дарья Мороз попала в кино раньше, чем научилась говорить. В фильме «Милый, дорогой, любимый, единственный…» она сыграла украденного младенца. Потом были десятки ролей — от роковых соблазнительниц до уставших женщин. Но зритель упорно узнает ее в «Содержанках». Там, кстати, Мороз на четвертом сезоне стала шоураннером. Так что режиссерский дебют в «Сексе. До и после» — не прыжок в неизвестность, а эволюция. Или бунт против амплуа.

Семён Серзин изначально пришел в профессию с той стороны камеры. Тридцать спектаклей по всей стране, «Невидимый театр» в Петербурге — и только потом роль у Серебренникова в «Петровых в гриппе». Актерство для него не самоцель, а расширение возможностей. Он словно проверяет: можно ли быть режиссером, стоя по ту сторону рампы, а потом внезапно оказаться в кадре и чувствовать себя так же свободно?

Рената Литвинова — случай особый. Она стала сценаристом задолго до того, как зритель запомнил ее фирменную манеру говорить. ВГИК, сценарный факультет, конец 80-х. А потом Кира Муратова впустила ее в свой мир — «Увлеченья», «Три истории», «Настройщик». Сегодня Литвинова сама решает, какой будет оптика, и выкручивает резкость на максимум. Ее режиссура — как почерк: его невозможно подделать.

Григорий Добрыгин — человек-парадокс. Он может спасать мир в «Черной молнии» Бекмамбетова, а может уйти в артхаус и получить «Серебряного медведя» в Берлине за «Как я провел этим летом». Добрыгин не торопится быть режиссером, но, когда берется, делает это без суеты. Его короткометражки — не громкие заявления, а тихие высказывания. Слышно, правда, далеко.

Алиса Хазанова начинала в балете. Большой театр, пуанты, станок. Потом случился Хомерики — сначала короткий метр «Вдвоем», потом «Девять Семь Семь», а затем и главная роль в «Сказке про темноту». Снималась у всех, кто важен в современном российском кино: Хлебников, Сигарев, Литвинова. В режиссуру пришла без истерики, просто однажды встала по ту сторону камеры и сказала: «Мотор». Искусство любит тех, кто не спрашивает разрешения.

Данила Козловский — главный человек-франшиза российского кино. «Духless», «Легенда № 17», «Хардкор» — он везде свой. И когда встал вопрос о режиссерском дебюте, вопрос «кого звать на главную роль» даже не обсуждался. «Тренер» — история о падении и попытке встать. Провинциальный клуб, дисквалифицированный капитан, футбол как метафора жизни. Козловский справился. И даже сам себе не мешал. Что, согласитесь, редкий талант.