От Тоторо до Тайлера Дёрдена: зачем героям кино нужны воображаемые друзья

Пока «Мой сосед Тоторо» снова гуляет по экранам, давайте поговорим о его «коллегах». О тех невидимых для взрослых, но таких важных товарищах — воображаемых друзьях. От уютного домовёнка Кузи до опасного Тайлера Дёрдена. Почему они появляются и зачем нужны не только детям, но и взрослым? Это не просто детская фантазия, а целое культурное явление со своей историей. Погружаемся.

Честно говоря, в кино воображаемых друзей (если отбросить хорроры) не так уж много. И причина, думаю, на поверхности. Киноиндустрия предпочитает работать со взрослыми профессионалами, а не с детьми. А ведь именно дети — главные «заказчики» таких друзей. С взрослым героем всё сложнее: если у него завелся невидимый собеседник, то зритель сразу заподозрит неладное. История рискует съехать в триллер или упереться в тупик. Ведь суть воображаемого друга в том, чтобы помочь герою измениться, а не сойти с ума окончательно.

Сам феномен воображаемого друга — дитя XX века. Всё началось с промышленной революции. Люди массово переселились в города, женщины пошли на работу, дети — в сады и школы. Ребёнок нового времени стал жить в безопасности: ему не нужно работать на поле или в шахте, он реже умирает от болезней. Но эта безопасность обернулась одиночеством. У него появилось личное пространство и время для фантазий. А часто — и психологическая потребность в них. Ведь благополучие и социальные гарантии пришли вместе с эмоциональным отчуждением родителей. Дети всегда недополучали внимания, но только в XX веке они получили возможность это осознать и… выдумать того, кто это внимание даст.

Взгляните на советскую анимацию. Помните домовёнка Кузю? Он заводится в новой квартире, куда переехала девочка Наташа. Он мечется и жалуется: «Подпола нет, чуланчика нет…». Его тоска — это ностальгия по уютному, обжитому миру, который снесли вместе со старыми домами. Мама Наташи почти не обращает на дочь внимания. «Уже поставила утку в духовку? Умница». И неудивительно, что в этой пустоте появляется Кузя. Рядом с мамой он, как и положено воображаемому другу, превращается в безмолвную тряпичную куклу. Трогательная метафора, правда?

А «Варежка» (1967)? Девочка мечтает о собаке, но мама-эмансипе, курящая на диване с книгой, даже не замечает её тоски. И тогда красная варежка на руке оживает, превращаясь в весёлого щенка. Фильм заканчивается чудом: мама, наконец увидев игру дочери, приносит в дом настоящего пёсика. Изменение происходит не с ребёнком, а со взрослым. Редкий и прекрасный поворот.

Но друзья бывают не только у детей. Взгляните на шведские истории о старике Петсоне и его котёнке Финдусе. Петсон — не ребёнок, а пожилой мужчина. Может, он и не выдумал Финдуса, но наделил его даром речи и характером озорного мальчишки. Для соседей это чудачество, для Петсона — спасение от одиночества. Возраст здесь не имеет значения. Главное — потребность в диалоге.

И, конечно, Тоторо. Его появление не случайно. Сестры Сацуки и Мэй переживают тревожное время: мама долго лежит в больнице, и неизвестно, поправится ли. Гигантский мохнатый зверь, живущий в дубе, — это воплощение абсолютной, нерушимой защиты. Образ, кстати, вырос из папы Панды из раннего мультфильма Миядзаки. И Тоторо, и Панда — это фигура идеального взрослого: сильного, доброго и всегда присутствующего. Такая любовь, которая никогда не заканчивается.

Но не все друзья так безобидны. Родители иногда создают для детей монстров. В триллере «Игра в прятки» воображаемый друг девочки Эмили — это альтер эго её отца, страдающего раздвоением личности. Этот «друг» Чарли не поддерживает, а паразитирует на её страхах. Интересно, что такие сущности могут передаваться по наследству. В «Голосе монстра» герой узнаёт, что с древесным великаном в детстве общалась его мама — и это знание даёт ему силы. А в «Игре в прятки» финальный рисунок Эмили с двухголовой девочкой намекает: болезнь отца пустила в ней корни. Пугающая мысль, не находите?

А что происходит, когда воображаемый друг из детства не уходит? В фильме «Вредный Фред» взрослая Лиззи, брошенная мужем, возвращается в родительский дом и с ужасом встречает своего старого приятеля — рыжего хулигана в зелёном костюме. В детстве Фред был протестом против холодной матери. Теперь он вернулся, потому что Лиззи, хоть и выросла, всё ещё эмоционально зависима. Его выходки становятся всё опаснее. Исчезнет он только тогда, когда Лиззи найдёт в себе силы протестовать самостоятельно. Взросление — это всегда прощание с иллюзиями, даже самыми красочными.

Для взрослого воображаемый друг часто превращается из спасителя в проблему. Пока герой не избавится от фантазии, он не построит здоровых отношений с реальным миром. Драматургически возникает треугольник: герой — воображаемый друг — реальность. Конфликт этого треугольника двигает сюжет, а его разрушение приводит к развязке.

Яркий пример — «Бобер» с Мэлом Гибсоном. Его герой, глава игрушечной компании, впадает в депрессию и находит спасение в кукле-бобре, через которую начинает общаться с миром. Дела идут в гору, но кукла постепенно становится агрессивной и властной. История балансирует на грани психологической драмы и хоррора, но удерживается. Хотя циркулярная пила в кадре появляется — куда же без неё.

Бывает, что друг сопровождает человека половину жизни. В «Бумажном человеке» воображаемые спутники 50-летнего писателя и школьницы — тихие, печальные призраки прошлого. Они не несут угрозы, как в «Бойцовском клубе». Но и здесь финал — это прощание. Отпустив свои фантомы, герои обнаруживают, что родственную душу можно найти и в реальном человеке. Такой друг, в отличие от выдуманного, может уйти. Но тепло от него останется надолго. Возможно, на всю жизнь. Как та самая любовь, которая никогда не перестаёт.