Подростки и призраки: почему мистика выбирает героями тинейджеров

На Okko вышел новый сериал «Охотники за призраком». Название говорит само за себя, но не спешите думать, что это очередной шаблонный проект. После трёх эпизодов я готов заявить: у него есть все шансы стать по-настоящему оригинальной работой в мистическом жанре. И знаете, в чём секрет? В почти идеальном сочетании подростковой драмы и потустороннего ужаса. Почему призраки и тинейджеры — такая взрывная смесь? Давайте разбираться.

Главного героя играет Вадим Филипченков — актёр, который быстро взрослеет на наших глазах. В прошлом году он был будущим киллером в «Лихих», а теперь вот — ученик экзорциста. Его персонаж переживает страшную трагедию: в подозрительном пожаре гибнет его мама (Марьяна Спивак). Её призрак начинает являться по ночам, а потом выясняется, что дело нечисто — это злобный полтергейст. Герою предстоит не только спасти душу матери, но и поймать маньяка, который умеет менять тела как перчатки. Динамичный сюжет и взгляд на подростковый быт без слащавости или излишней чернухи — уже неплохой задел.

На Западе истории о дружбе детей с обитателями потустороннего мира — давний тренд. У нас такое пока редкость. Вспомните разве что «Призрака» и «Пиковую даму. Черный обряд» десятилетней давности. Один — про доброе привидение-помощника, другой — про злобного духа. Но разве этим исчерпываются все возможные отношения между мирами? Подростки, как считал ещё Юнг, — особые медиумы. Они, как и старики, находятся близко к миру бессознательного, откуда и приходят призраки. Они — проводники, жертвы, а иногда и спасители. Вспомните «Сияние», «Полтергейст» или «Шестое чувство». Дети на стыке миров видят то, что взрослые давно забыли.

Возьмем классику. Лучшей экранизацией «Кентервильского привидения» Оскара Уайльда до сих пор остается советский мультфильм сестёр Брумберг. Интересно, что в нём, в отличие от многих советских фильмов, призрака не стали «научно разоблачать». Правда, возраст героини Вирджинии снизили, убрав линию с женихом, что исказило суть. У Уайльда встреча с призраком — это не просто страшилка, а пробуждение интереса к смерти, истории и… к жизни, через пробуждение первых чувств. Даже у Тарковского в «Зеркале» есть загадочная женщина-призрак, разговор с которой для подростка становится намёком на взросление. Разве не в этом магия жанра?

Яркий пример — «Битлджус» Тима Бёртона. Подросток становится проводником для призраков, а сам Битлджус проявляет к живым нездоровый интерес. То же самое, только в более детском ключе, происходит в «Каспере». Дружелюбный призрак влюбляется в живую девочку и на одну ночь становится мальчиком, чтобы пережить первый поцелуй. Пугающая, если вдуматься, история о тяге мёртвого к живому. Но в этом и есть напряжение — между эросом и танатосом, жизнью и смертью.

В 90-е эта тема оформилась в целый пласт массовой культуры: сериалы «Боишься ли ты темноты?», экранизации «Мурашек» Р. Л. Стайна. Они сформировали у целого поколения отношение к сверхъестественному. Но не все такие истории оптимистичны. «Страшные истории для рассказа в темноте» — куда более мрачный взгляд, где прошлое призраков и настоящее живых одинаково ужасны.

А что в России? Литературные страшилки Успенского, вампирский «Пищеблок» Пелевина, выросший из лагерного фольклора. Негусто, особенно если сравнивать с англо-американскими или японскими традициями. Русская классика и сама не слишком жаловала призраков — тех же гоголевских духов всегда можно было списать на фантазию или безумие героя. Хотя есть у Лескова рассказ «Привидение в Инженерном замке» — тонкое исследование того, как подростки относятся к потустороннему. Кадеты и верят в призрака убитого императора, и смеются над ним. А один из них, изображая привидение, сам гибнет и становится частью легенды. Жутковатый ход, напоминающий «Кэндимэна». Подросток и призрак похожи: оба невидимы для мира, оба стоят на пороге между мирами. Встреча с призраком — это инициация, выбор, принятие реальности смерти. И шаг во взрослую жизнь.

Современная анимация это понимает. Герои «Дома-монстра» идут в заброшенный дом не только за острыми ощущениями, но и чтобы положить конец древнему проклятию. А в «Паранормане» и «Тайне Коко» подростки уже выступают как настоящие жрецы, соединяющие живых и мёртвых. Потому что только они ещё способны воспринимать умерших всерьёз. Вот и в «Охотниках за призраком» герою предстоит не просто сражаться с монстрами, а пройти этот путь инициации — через потерю, страх и принятие. Интересно, справятся ли создатели сериала с такой сложной задачей? Первые серии обнадёживают.