«Противостояние» 2024: чем новая версия отличается от фильма с Басилашвили

Знаете, есть книги, которые так и просятся на полку «недосягаемая классика», но режиссёры всё равно лезут. Юлиан Семёнов написал «Противостояние» в 1979-м — завершающую часть трилогии о полковнике Костенко. Тогда, сорок с лишним лет назад, это был смелый шаг: детектив о маньяке, да ещё с военным прошлым, да ещё с критикой системы, которая таких монстров либо не замечает, либо производит. В 1985-м Семён Аранович снял экранизацию, где блистали Олег Басилашвили и Андрей Болтнев. И вышел триллер, от которого и сегодня мороз по коже. И вот — новая версия. На «Кинопоиске» и «Иви» уже все серии. Давайте честно: зачем? И главное — для кого?

Сюжет, если кто не в курсе: в Магадане находят обезображенное тело — без рук, без ног, без головы. Полковник Костенко с молодым напарником срываются из Москвы на край земли. Подозрение падает на маньяка. Им оказывается бывший коллаборационист, который в войну перешёл к немцам, а после победы ловко вписался в советскую жизнь. В старой версии его личность оставалась загадкой до финала. Здесь имя называют в первой же серии. Потому что авторам, видимо, важнее не «кто», а «как и почему».

И вот тут главная разница. У Арановича маньяк был симптомом больной системы. Холодный, неуютный, выдуманный Нардын, где даже снег казался ядовитым. Болтнев играл внутренний ужас человека, который притворяется своим сорок лет, а внутри — тлен. В новой версии Магадан залит солнцем. И монстр здесь — не продукт эпохи, а уникальный экземпляр. Его таланты к насилию проявились ещё в детстве, а немцы лишь довели до ума: электротерапия, дрессировка, снятие заикания. Этакий Франкенштейн, только с идеологией.

И ведь смотреть всё равно интересно. Потому что вместо психологического хоррора нам предлагают путешествие во времени и пространстве. Из заснеженного Магадана — в солнечную Абхазию, с берега Рицы — в окопы Великой Отечественной. Расследование тасует эпохи, как карты. Костенко едет по следу, а мы вместе с ним собираем пазл. И хотя фигура убийцы давно известна, напряжение не падает. Вопрос не в том, поймают ли. Вопрос в том, сколько ещё человек погибнет, пока советская милиция нагонит своего монстра.

Новый сериал, конечно, уступает старому по части смелости. Аранович снимал перестройку, когда воздух уже пах переменам. Алпатов снимает сейчас, когда эпоха великих иллюзий кончилась. И это другое «Противостояние» — не диагноз системе, а портрет маньяка в интерьере. Но, знаете, даже портрет удаётся, если вглядываться достаточно долго.