Роттердам‑2024: главные фильмы, открытия и российские участники

Роттердамский кинофестиваль — штука особая. Здесь не ищут громкие блокбастеры и не ждут красные дорожки. Сюда привозят кино, которое потом годами будет бродить по артхаусным клубам и вдруг всплывать в программах «Эха» или в подборках усталых синефилов. В этом году на смотре показали около 400 фильмов. Среди них — иранская драма о проституции, японский хит о глухом фотографе и два российских следа. Давайте пройдёмся по самому интересному.

Главный приз Tiger Competition уехал в Японию. Тосихико Танака снял «Рей» — тихое, почти медитативное кино о токийской офисной работнице Хикари и глухом фотографе Масато с Хоккайдо. Она увидела его снимки на флаере, влюбилась в кадр, потом в автора. Он приехал в Токио, она поехала к нему в лес. Никаких громких признаний, никаких трагедий. Просто два человека, которым хорошо молчать вместе. В Японии это называют «ку» — пустота, которая важнее слов.

Big Screen Competition выиграл иранец Октай Барахени. «Старый холостяк» — фильм, который в Тегеране, скорее всего, никогда не покажут. Потому что там есть проституция, наркотики и семья, где отец живёт с любовницей, а сыновья пытаются выжить в этом бардаке. Барахени снимает без осуждения, без морализаторства. Просто фиксирует. И от этой беспристрастности становится особенно не по себе.

«Магия и пропаганда» Лилии Филиной — участник конкурса короткого и среднего метра. Это кино-эссе о Сюзанне Сезер, мартиникской писательнице-сюрреалистке, которая в 40-е годы публиковала эссе о феминизме и антиколониализме, а потом бесследно исчезла из литературы. Филина не даёт ответов, только вопросы: куда уходят голоса женщин? Их заставляют замолчать или они устают сами? Очень точная, горькая работа.

А ещё в Роттердаме показывали кино про жирафов. Документалистка Леа Хартлауб собрала историю животного, которое ходит по земле 20 миллионов лет, и разбила её на новеллы. Китай, Кения, Египет, Германия — жираф всюду оставил след. В древнеегипетском иероглиф «sr» означал именно его. Фильм называется просто «Жираф». И это, пожалуй, лучшее, что можно посмотреть, если устали от людей.

«Пепел и доломит» Томы Селивановой — российский след в программе Bright Future. Режиссёр и звукооператор едут в Магаданскую область, чтобы снять фильм о репрессированных. У обоих в роду были жертвы лагерей. Они ходят по пустым местам, пишут звук ветра, снимают камни и траву. Никакой реконструкции, никаких актёров. Только память, которая живёт в ландшафте. Очень страшное, очень тихое кино.

Казахстанский вестерн «Степь» Берика Айтжанова — история про бывшего полицейского, который мстит бандиту за убитую семью, и про женщину, потерявшую сына. Всё происходит в бескрайней степи, где трупы закапывают прямо у дороги, а взятки берут все — от участкового до районного начальника. Айтжанов играет главную роль сам, и у него лицо человека, который видел слишком много. Фильм жёсткий, безжалостный, но где-то на периферии зрения — тонкий свет надежды.

Датская «Трещина» — фантастика, в которой землетрясение разрывает океанское дно, а главный герой 15 лет пытается залатать дыру. Параллельно он пытается залатать отношения с женщиной, которую когда-то бросил. Трещина в земле, трещина в любви, трещина в памяти. Символизм, может, и прямее некуда, но работает безотказно.

И напоследок — два маленьких хита. «Собака» Бена Петри — комедия про режиссёра в локдауне, который заводит психологически травмированного пса и вдруг понимает, что отношения с собакой проще, чем с собственным сценарием. И «Штормскер» — финская историческая драма про женщину, оставленную мужем на острове во время Крымской войны. Она доит корову, растит детей и ждёт. Или не ждёт. Фильм, в котором молчание говорит громче пушек.

Роттердам — это всегда про будущее. Про тех, кого мы будем обсуждать через год, через пять, через десять. Судя по программе-2024, будущее будет тихим, печальным и очень разным. Иран, Япония, Казахстан, Россия, Дания, Финляндия — каждый говорит на своём языке, но слышат друг друга.