Секс, брак, абьюз: о чём заставляет говорить сериал «Три женщины»

Лиза Таддео потратила почти десять лет на книгу, которую потом назовут главным нон-фикшеном о женском желании. «Три женщины» вышли в 2019-м — в самое пекло #MeToo, но Таддео не ловила хайп, она просто закончила то, что начала в 2010-м. И теперь это сериал. На Starz уже можно посмотреть два эпизода, и я, честно говоря, вышел из них слегка оглушённым. Потому что смотреть на чужую боль — всегда дискомфортно. А когда эта боль ещё и про секс, границы и предательство собственного тела — хочется отвернуться. Но нельзя.

Шейлин Вудли здесь — проводник. Она играет Джию Ломбарди, альтер эго самой Таддео. Этакая Эрин Брокович от секс-терапии: с таким же напором и рыжими кудрями. Джия — энтомолог, только вместо бабочек у неё женщины. Три совершенно разные истории, три штата, три способа быть сломленной и не сдаваться.

Слоан (ДеВанда Уайз) живёт в Массачусетсе, у неё успешный бизнес, красивый дом и открытый брак. Муж контролирует каждый её шаг, даже когда она спит с другими. Особенно когда спит с другими. Очередной любовник вдруг заставляет её увидеть трещины в этом идеальном фасаде. И трещины эти — размером с пропасть.

Мэгги (Габриэль Криви) из Северной Дакоты. В школе её дразнили «Толстой шлюхой», а женатый учитель читал «Сумерки», чтобы обсуждать с ней Беллу и Эдварда. Она думала, это любовь. Окружение думало, что она сама напросилась. История Мэгги — единственная в книге, рассказанная от настоящего имени. Сама Мэгги консультировала съёмочную группу. Поэтому каждый её взгляд в камеру — как пощёчина.

Лина (Бетти Гилпин) из Индианы. Замужем, двое детей, тоска. Ей сорок, и она впервые испытала оргазм — не с мужем, а с бывшим парнем из юности. Теперь она разрывается между долгом и телом, которое наконец-то проснулось.

Сериал пытается быть одновременно всем: хроникой, исповедью, расследованием. И спотыкается ровно там, где книга была безупречна. Таддео в тексте оставалась за кадром — беспристрастным микрофоном. В сериале Джия (читай: сама Таддео) становится персонажем. Она ездит, слушает, страдает, вмешивается. И это ломает оптику. Вудли играет блестяще — это её лучшая роль после «Большой маленькой лжи». Но драматургически ей бы остаться голосом за кадром. Как у Мэри Элис Янг в «Отчаянных домохозяйках». Потому что когда рассказчик выходит на сцену, история перестаёт быть про женщин. Она становится про него.

Но смотреть всё равно надо. Хотя бы ради сцены, где учитель цитирует «Сумерки» как великий роман о вечной любви. Хотя бы ради того, как Слоан смотрит на мужа, когда понимает: он никогда не воспринимал её всерьёз. Хотя бы ради Лины, которая впервые за двадцать лет почувствовала, что жива. Это не кино для вечера пятницы. Это кино для разговора с собой. И для разговора с теми, кто тоже когда-то не понял, где кончается страсть и начинается насилие.