«Съешь богача»: почему мы любим смотреть на крах элит в кино и жизни

Рон Ховард 15 лет добивал «Эдем» — и таки добил. Фильм о богатых интеллектуалах, которые ссорятся на необитаемом острове, добрался до нашего проката. И я смотрел его с чувством, которое знакомо каждому, кто открывает новости: чем хуже вокруг, тем слаще видеть, как элиты теряют свои миллионы в грязи и панике. Eat the rich — термин, который аудитория растиражировала ещё в 2019-м, а сейчас он уже не мем, а полноценный жанр. И да, это наше общее guilty pleasure. Разбираемся, почему мы так любим смотреть, как богачи горят, и что не так с этой любовью.

«Эдем» Ховарда — про реальную историю, где две женщины, Дора и Маргарет, рассказали две правды, которые друг друга отменили. Ховарду, впрочем, важнее не документ, а диагноз. Его героиня — баронесса Элоиза, невыносимая снобка, тонущая в деньгах и высокомерии. В диких условиях её спесь превращается в токсичный яд. Смотреть на это одновременно стыдно и приятно. Примерно как читать переписку бывших.

«Белый лотос» уже разобрали на мемы, цитаты и диссертации. Майк Уайт снял сериал о том, как олигархи платят бешеные деньги, чтобы поехать в рай и превратить его в ад своей же невротикой. Зритель мстит им взглядом — и получает дозу иронии, которая бьёт без промаха. Рядом — «Женщина при деньгах» с Майей Рудольф. Миллиардерша Молли получает при разводе 87 миллиардов и пытается управлять благотворительным фондом. У неё нет опыта, нет мозгов, есть только желание казаться хорошей. Она ошибается, падает, встаёт — и над ней смеются. Но в том-то и фокус: над ней смеются, но ей сочувствуют. Потому что она хотя бы пытается учиться. А это уже больше, чем могут сказать её бывшие.

Пон Джун-хо в «Паразитах» не смеялся. Он улыбался, пока камера спускалась по лестнице — из особняка в полуподвал, из полуподвала в бункер. Богатая семья не замечала, что бедные живут прямо под ними. Буквально. Фильм получил «Оскар» не за насмешку, а за констатацию: классовая война уже идёт, просто одна сторона ещё не в курсе. И когда бедные пытаются стать первыми, они не становятся счастливее. Они просто переезжают на другой этаж. Этажом выше.

«Достать ножи» Райана Джонсона — это детектив в декорациях «Санта-Барбары». Богатый патриарх мёртв, семейка грызётся за наследство, а скромная медсестра-мигрантка оказывается главной подозреваемой. А потом — единственной наследницей. Финал первой части — чистый фан-сервис для всех, кто хоть раз мечтал, чтобы олигархам прилетело по чековой книжке. Бенуа Блан улыбается, Марта получает всё, богачи скрежещут зубами. Справедливость? Временная. Но какая сладкая.

В «Я иду искать» богачи уже не просто смешны — они чудовищны. Семейная традиция: в брачную ночь охота на невесту. Живая девушка против вооружённых родственников. Но героиня Самары Уивинг не из тех, кто покорно ждёт пули. Она берёт нож и переворачивает игру. Фильм залит искусственной кровью, и это не баг, а фича. Потому что ирония здесь — единственный способ переварить сюжет, где богатые развлекаются убийствами. И зритель с наслаждением смотрит, как охотники становятся дичью.

Но жанр eat the rich давно перешагнул экран. Суд над Джонни Деппом и Эмбер Хёрд смотрели как сериал — с разбором нарядов, рейтингами симпатий и финальным verdict. Гвинет Пэлтроу защищалась от иска травмированного лыжника в костюмах от кутюр, и модные критики комментировали каждый её выход в суд. Мы наблюдали за падением кумиров с тем же любопытством, с каким смотрим «Белый лотос». Разница только в том, что это было по-настоящему.

И всё же — что нам даёт этот жанр? Короткий дофамин. Удовлетворение от иллюзии справедливости. Мы смотрим, как миллиардеры едят друг друга, и на минуту забываем, что система осталась прежней. Eat the rich не отменяет неравенства, не перераспределяет богатства, не меняет правил игры. Это просто зрелище. Как цирк, где вместо львов — хедж-фонды, а вместо укротителей — разгневанная толпа на диване. Цирк умеет развлекать. Но, как известно, хлеба он не заменяет.