«Сочувствующий»: почему сериал Пака Чхан‑ука называют шедевром

1975-й. Сайгон дышит в спину. В кинотеатрах «Эммануэль» сменила «Жажду смерти», двойные агенты пьют кофе со льдом и делают вид, что не смотрят на часы. А где-то в лагере перевоспитания человек без имени пишет признание, в котором сам не уверен. Был ли он коммунистом? Или просто хорошим актёром? Его история начинается с конца, петляет, возвращается и снова убегает. И в этом лабиринте заблудиться — чистое удовольствие. HBO и Max выпустили «Сочувствующего» — экранизацию пулитцеровского романа Вьет Тхань Нгуена. Первые два эпизода снял Пак Чхан-ук. Если этих имён недостаточно, чтобы вы бросили всё и включили, я не знаю, что с вами делать.

Итак, Капитан. Хоа Сюаньдэ играет человека, у которого нет имени, зато есть три родины: Вьетнам, Франция и США. И ни одна его полностью не принимает. Он — полукровка, двойной агент, шпион, который докладывает на север, обедает с югом и спит с американскими пластинками, которые ему дарит Клод. Роберт Дауни-младший в роли цэрэушника — это отдельный цирк: он появляется в кадре, и ты забываешь, что вообще-то здесь война, смерть и крах империи. Клод учит Капитана любить западную культуру и не доверять никому, включая себя. У них почти отцовско-сыновья химия, только папаша — агент влияния, а сынок — мина замедленного действия.

Рядом с Капитаном — два его мушкетёра. Бон (Фред Нгуен Кхан) — десантник, ненавидящий вьетконговцев с той же силой, с какой любит взрывчатку. Ман (Дуй Нгуен) — дантист, который лечит зубы, а сам передаёт шифровки. Друзья, братья, сообщники. Война идёт двадцать лет — дольше, чем они живут. И когда Сайгон падает, они не знают, что делать со свободой. Особенно если эта свобода — Лос-Анджелес, где никто не ждёт вьетнамских беженцев с их памятью о проигранной битве.

Вот тут и начинается главная магия «Сочувствующего». Потому что это не очередной американский байопик про «бедных вьетнамцев, которых мы спасали». Это взгляд с той стороны зеркала, где война называется не «вьетнамской», а «американской». Где вьетнамцы — не статисты на заднем плане «Апокалипсиса сегодня», а люди, которые проиграли, потеряли и теперь пытаются склеить жизнь в стране, которая их бомбила. Вьет Тхань Нгуен, увезённый в Штаты четырёхлетним ребёнком, написал роман, который взломал канон. А Пак Чхан-ук взял этот взлом и превратил в кино, где жанры меняются быстрее, чем настроение Капитана.

Это триллер? Да, когда агента вычисляют. Это комедия? Безусловно, когда генералы в изгнании открывают забегаловку и называют её «аутентичной». Это мелодрама? Посмотрите на Сандру О в роли Софии Мори — американки, которая влюбляется в человека, чей багаж тяжелее любого контейнера в Лос-Анджелесском порту. Пак жонглирует интонациями так, будто у него восемь рук, как у божества Шивы. И ни одной фальшивой ноты.

И да, Роберт Дауни-младший здесь играет не одного, а пятерых персонажей. Белых мужчин, которые по-разному олицетворяют американский империализм: конгрессмен, профессор, агент ЦРУ, режиссёр… Это одновременно актёрский бенефис и хирургическая сатира. Дауни издевается над той самой Голливудской машиной, которая когда-то сделала его суперзвездой. Ирония? Безусловно. Но какая точная.

«Сочувствующий» — это сериал-шифр. О двойной лояльности. О том, что дом — это не место, а язык. О том, что иногда единственный способ выжить — стать тем, кем тебя считают враги. И когда Капитан смотрит в камеру и говорит: «Я умею сочувствовать. Это мой дар и моё проклятие», — вы понимаете: этот человек проведёт вас через все круги ада и выведет к свету. Или не выведет. Но вы всё равно пойдёте.