Стриптиз в кино: от пуританского кодекса до «Шоугелз» — история жанра

К выходу острого комедийного сериала Okko «Стриптизеры» самое время оглянуться назад. Эротический танец и кино — ровесники. Их истории больше ста лет, и они невероятно тесно переплетены. Давайте пройдемся по самым ярким вехам этого неоднозначного и завораживающего дуэта. Интересно, как менялось наше восприятие?

Танцы с обнажением существовали всегда. Но стриптиз в его современном, сценическом понимании — дитя конца XIX века, ровесник телефона и кинематографа. Сам термин появился только в 1930-е. А первое кино с «художественным раздеванием» вышло уже в 1896-м — это французская короткометражка «Мария отходит ко сну». Для нас сегодня это выглядит невинно, но тогда это стало сенсацией и породило целый жанр, где камера играла роль вуайериста. Всего через пять лет зрители увидели «Раздевание на трапеции» — гимнастка Чармион раздевалась прямо во время циркового номера! С чего все начиналось, правда?

В 1920-е эротика на экране расцвела пышным цветом. Клара Боу в «Хуле» (1927) танцевала в откровенном наряде, чтобы досадить возлюбленному. А культовая сцена танца Вавилонской блудницы в «Метрополисе» Фрица Ланга, исполненная Бригиттой Хельм, — это настоящий футуристический кошмар, завораживающий и пугающий одновременно. Уже тогда танец стал мощным символом.

До середины 30-х в Голливуде царила вольница. Легендарный хореограф Басби Беркли ставил грандиозные номера с десятками полуобнаженных танцовщиц. Вспомните культовый проезд камеры между ног девушек в «Параде в огнях рампы» (1933) — эту сцену потом цитировали даже Коэны в «Большом Лебовски». Но всему пришел конец.

В 1934-м вступил в силу печально известный кодекс Хейса — свод пуританских правил. Долгие поцелуи, одна постель для супругов — всё под запретом. Кино стало целомудренным, но изобретательным. Стриптиз вернулся на экран лишь как элемент сюжета, часто криминального. В «Леди из бурлеска» (1943) танцы были лишь фоном для расследования убийств стриптизерш. Так закрепилась прочная связь: стриптиз — преступный мир.

После войны случился прорыв. Рита Хэйворт в «Гильде» (1946) исполнила, возможно, самый эротичный стриптиз в истории кино, сняв всего одну длинную перчатку. Этого хватило, чтобы публика сошла с ума. Интересный факт: через пару месяца после премьеры американские военные сбросили атомную бомбу на атолл Бикини, украсив ее портретом Гильды. Так родился термин «секс-бомба». Ирония судьбы, не находите?

В 50-е секс-символами были Мэрилин Монро, Бриджит Бардо, Софи Лорен. Но им редко нужно было полностью обнажаться. Самый знаменитый «невольный стриптиз» того времени — сцена с развевающейся юбкой Монро в «Зуде седьмого года». Сексуальность стала игривой, легкой, доступной. А сам танец откровения на сцене отошел на второй план.

К 80-м, когда табу рухнули, стриптиз в кино стал чем-то обыденным. Чаще это был интимный танец для двоих, как у Ким Бейсингер и Микки Рурка в «9 ½ неделях». А в «Танце-вспышке» (1983) стриптиз стал фоном для истории о мечте стать балериной и породил вечные хиты вроде «What a Feeling». Фильм превратился в сборник клипов для MTV. Но была и темная сторона: в триллере «Город страха» (1984) Абеля Феррары стриптиз-клуб — это место охоты маньяка.

В 1983-м случился и мужской дебют: «Ночь в раю» с Кристофером Аткинсом в роли стриптизера. Публика не была готова к смене ролей, фильм провалился, а актер получил «Золотую малину». Гендерные стереотимы оказались крепче, чем казалось.

А вот главная «Малина» в истории досталась фильму «Шоугелз» (1995) Пола Верховена. Картину растерзала критика, она погубила карьеры звезд. Но Верховен лично пришел за антипремией. И что же? Сегодня «Шоугелз» — культовый фильм, жесткая и гротескная метафора самой Голливудской мечты. Он доказал: стриптиз в кино может быть не фоном, а главным действующим лицом, зеркалом общества.

После Верховена стриптиз в кино уже не мог быть невинным развлечением. Он прочно ассоциировался с хоррором и трэшем. Вспомните убийственный танец Сальмы Хайек в «От заката до рассвета» (1996) — это прелюдия к кровавой бойне. Или «Стриптиз от зомби» (2008), где вирус с полей Ирака превращает танцовщиц в живых мертвецов. Мрачный, но логичный путь.

Но были и другие голоса. Британская комедия «Мужской стриптиз» (1997) рассказала историю рабочих, ставших танцорами, — смешно и человечно. А «Супер Майк» Стивена Содерберга (2012), основанный на юношеском опыте Ченнинга Татума, показал стриптиз как тяжелую работу, бизнес и способ выжить. Здесь уже не было ни ужаса, ни гламура, а была будничная реальность. И это был важный шаг к нормализации.

Стриптиз в кино прошел путь от запретного плода до метафоры общества, от объекта мужского взгляда до инструмента женской и мужской эмансипации. Он всегда был и будет возвращаться, потому что мало что так завораживает, как застывшее в кадре обнаженное тело в ритме танца. Это чистый кинематограф. И его история еще не окончена.