Тайка Вайтити: как новозеландец с детской улыбкой перезапустил комедию

Если бы десять лет назад кто-то сказал, что спасителем голливудской комедии станет новозеландец маори с повадками пятилетнего хулигана, я бы покрутил пальцем у виска. А потом вышли «Реальные упыри». И мир перевернулся. Тайка Вайтити — это не просто режиссер. Это диагноз. Хороший, заразный, с приступами неконтролируемого веселья. Разберемся, как чувак, снимавший вампиров в документальном стиле, допрыгался до «Оскара» и заставил Marvel перекрасить Тора в психоделические тона.

Смотрите, тут есть одна закономерность. Вайтити всю жизнь снимает… ну, скажем так, странных. Тех, кто не вписывается. В «Орле против акулы» двое лузеров пытаются построить любовь на руинах социофобии. В «Реальных упырях» — древние кровососы не могут заказать еду навынос без панической атаки. В «Охоте на дикарей» отчим и пасынок сбегают в лес, потому что в цивилизации им места нет. И даже в «Кролике Джоджо» десятилетний нацист дружит с воображаемым фюрером — потому что реальные сверстники его не очень-то жалуют.

Знаете, что Тайка сделал с Тором? Он превратил бога грома в изгоя. Выкинул на планету-свалку, отобрал молот и заставил работать в команде с пьяным роботом. Потому что одиночки у Вайтити всегда находят семью не по крови, а по духу. Это как «Форсаж», только смешнее и без Дизеля.

Но есть у него фильм, который многие пропустили. «Мальчик». 2010 год, черно-белая Новая Зеландия, пацан с огромными глазами ждет отца из тюрьмы. Папа возвращается — не герой, а инфантильный кретин, который хочет откопать старый клад и свалить. И ты смотришь и понимаешь: этот ребенок намного взрослее своего родителя. Тема отцов у Вайтити вообще больная. В «Торе» Один умирает. В «Охоте на дикарей» отец — пустое место. В «Кролике Джоджо» папа где-то на войне, и мальчик его почти не помнит. Ирония судьбы: сам Тайка воспитывал дочь один, пока жена снималась в других проектах. Искусство — это всегда автобиография, даже когда в кадре инопланетяне.

Теперь про «ребячество». Вайтити реально ведет себя как ребенок. На съемках «Тора» он виснет на декорациях, дразнит Кейт Бланшетт и заставляет Криса Хемсворта импровизировать до потери пульса. Получив «Оскар», он лег спать прямо в смокинге, обняв статуэтку. И это не позерство. Это просто способ существования.

Посмотрите на его героев. Джоджо, мальчик из гестапо, ведет диалоги с Гитлером-придурком. Пацан из «Охоты на дикарей» таскает с собой рюкзак и верит, что в лесу водятся монстры. Рокки из «Мальчика» вообще молчит и рисует — и это, кстати, самый вероятный автопортрет режиссера. Вайтити снимает кино про взросление. Но взрослеют у него не только дети. В «Торе: Рагнарёк» бог грома наконец становится королем. В «Реальных упырях» четырехсотлетние вампиры учатся пользоваться смартфоном. В «Нашем флаге означает смерть» пират XVIII века пытается понять, что такое этика. Взросление — это не когда тебе исполняется 18. Это когда ты берешь ответственность за тех, кто рядом.

А теперь — главное. Говорят, комедия умерла. В большом кино остались только стерильные шутки, которые никого не обидят, и марвеловские подколы, просчитанные фокус-группами. А потом выходит Вайтити и делает фильм, где мальчик в гитлерюгенде учит ударение в слове «еврей» и подает завтрак девочке, спрятанной в стене. И это смешно. Не цинично, не глумливо, а по-детски честно. Потому что Тайка не смеется над персонажами — он смеется вместе с ними. Он сам становится персонажем. И зритель заходит в этот мир как в игру.

Кстати, про смерть. Вайтити обожает её вставлять в кадр. В «Реальных упырях» гибнет старый вампир Петир — трагикомично и глупо. В «Кролике Джоджо» мать вешают на площади. В «Торе» погибают почти все асгардцы. Но это не делает его фильмы мрачными. Наоборот. Вайтити напоминает: жизнь конечна, поэтому давайте дурачиться прямо сейчас.

Главный секрет Вайтити прост. Он не боится быть глупым. В мире, где все боятся показаться недостаточно интеллектуальными, он надевает дурацкую шляпу и говорит с фальшивым немецким акцентом. И это работает. Потому что за дурачеством всегда стоит нежность. К своим героям, к своим корням, к зрителю, который устал от пафоса. Тайка Вайтити вернул комедии право быть живой. Даже если эта жизнь заканчивается смертью и налогами.