В чем смысл фильма «Generation П»

«Generation П»: Вавилонская башня из слоганов и мухоморов

Экранизировать Виктора Пелевина — задача, от которой отказывались многие. Слишком сложно передать его фирменную «пелевинщину» — смесь восточной мистики, сарказма над реальностью и наркотических трипов . Но режиссёр Виктор Гинзбург рискнул и после семи лет работы выпустил фильм, который одни называют гениальным попаданием, другие — скомканным дайджестом . Так о чём же эта история?

Сюжет переносит нас в Москву 90-х. Выпускник Литинститута Вавилен Татарский (Владимир Епифанцев), названный родителями в честь Василия Аксёнова и Владимира Ленина, торгует в ларьке, пока случайно не попадает в рекламный бизнес . Оказывается, у него редкий дар — придумывать слоганы, которые вгрызаются в мозг потребителя. Дальше — больше: Татарский поднимается по карьерной лестнице, попадает в загадочный «Институт пчеловодства» и узнаёт, что вся политическая жизнь страны — не более чем виртуальная конструкция, собранная руками копирайтеров .

Три кита пелевинского мира: реклама, наркотики, политика

Фильм, как и роман, держится на трёх слонах. Первый — реклама как новая религия. Татарский разрабатывает целую теорию «вау-импульсов»: оральный (поглощение денег) и анальный (их испускание) . Реклама больше не продаёт товары — она продаёт смыслы, подменяя реальность симулякром. В одной из сцен герой цинично замечает: «Народ даже не просечёт, что внедряем мы не прокладки, а тревожность» .

Второй слой — наркотики как инструмент познания. Татарский с помощью мухоморов, ЛСД и кокаина прозревает иную реальность, где ему является вавилонская богиня Иштар. Критики спорят, насколько удачно показан этот психоделический пласт, но одно ясно: грань между галлюцинацией и явью стирается окончательно .

Третий — политические технологии. Самая смелая часть фильма — линия с шофёром Колей (Андрей Панин), которого политтехнологи превращают в кандидата в президенты, собирая его образ как конструктор . Зелёный шарик, подозрительно похожий на логотип НТВ, намёки на известных олигархов и, по мнению некоторых критиков, даже силуэт будущего президента Путина — всё это создавало в 2011 году эффект разорвавшейся бомбы .

И правда, если телевидение и реклама могут сделать президентом любого, то кто же тогда управляет кукловодами?

Главная потеря: отсутствие героя

Парадокс пелевинского текста в том, что Татарский — пустое место. У него нет характера, он просто призма, через которую преломляются события . Но в фильме на эту роль взяли Владимира Епифанцева с его мощной фактурой и уверенным голосом, и сразу возник «когнитивный диссонанс» . Зритель начинает искать в герое мотивы, поступки — а их нет. Татарский не выбирает, его выбирают. Он не борется, его несёт течением.

Зато второстепенные персонажи удались почти все. Михаил Ефремов в роли Азадовского — одновременно пугающий и смешной хозяин цифрового мира. Иван Охлобыстин (Малюта), Сергей Шнуров (Гиреев), Рената Литвинова, Леонид Парфёнов — каждый добавляет своей краски в этот пёстрый калейдоскоп .

Отдельная гордость фильма — визуализация рекламных роликов, которые придумывает Татарский. «Парламент» в виде Белого дома, «Солидный господь для солидных господ» (реклама РПЦ), «Не-Кола для Николы» — эти сцены сделаны с такой любовью и фантазией, что именно они остаются в памяти после титров .

Может быть, реклама и правда стала единственным искусством, которое мы заслужили?

«Generation П» — фильм неровный, местами слишком торопливый, местами излишне клиповый. Зрителям, не читавшим роман, будет трудно собрать пазл . Но главное в нём есть: дух времени, когда из обломков советской идеологии лепили новый мир — из слоганов, долларов и порошка от перхоти. Фильм напоминает, что мы до сих пор живём в той реальности, где вместо храмов — небоскрёбы, а вместо пророков — копирайтеры. И имя этому миру — Вавилон.