В чем смысл фильма «Голос Хинд Раджаб»

«Голос Хинд Раджаб»: тишина длиною в жизнь

Венецианский кинофестиваль 2025 года запомнят надолго. Не только из-за 24-минутных оваций, которые устроили зрители после премьеры этого фильма, и не только из-за Гран-при жюри, который он получил . А из-за того, что произошло в зале. Кто-то выкрикнул «Free Palestine!», и ему аплодировали. Но потом наступила тишина. Та самая тишина, которая длится уже больше года — с 29 января 2024 года, когда пятилетняя Хинд Раджаб перестала звонить в службу спасения .

Восемь минут, которые стали вечностью

29 января семья Хамад пыталась выехать из квартала Тель аль-Хава на севере Газы. Их автомобиль попал под обстрел. Погибли все: родители и четверо детей. Кроме пятилетней Хинд. Раненая, напуганная, она несколько часов говорила по телефону с диспетчерами Палестинского Красного Полумесяца . Её голос — полный страха и надежды — был записан. Эти записи стали основой фильма.

Каутер Бен Ханья сделала невозможное: она взяла документальные аудиозаписи и вплела их в игровое полотно. Всё действие происходит в одном помещении — офисе Красного Полумесяца на Западном берегу. Четыре актёра играют диспетчеров, которые слышат в наушниках голос девочки. Но голос — настоящий. Актёры не произносят своих реплик, когда звучит запись — они просто слушают, и их лица говорят громче любых слов .

Скорая помощь, готовая выехать за Хинд, находится всего в восьми минутах езды. Восемь минут — и ребёнок был бы в безопасности. Но согласование маршрута с израильскими военными, с Министерством здравоохранения Газы, с Красным Крестом занимает часы . Эти часы зритель проживает вместе с диспетчерами. Каждая секунда тишины в трубке — вечность.

Невидимое страшнее видимого

Бен Ханья сознательно оставляет насилие за кадром. Мы не видим ни убитых, ни разрушений, ни танков. Только лица людей в операторской, только сигналы на экранах, только волны аудиозаписи, пульсирующие как кардиограмма перед остановкой сердца . Режиссёр объясняет это просто: жестокие кадры и так повсюду на наших экранах. Страшнее — то, чего мы не видим: ожидание, страх, тишина, когда помощь не приходит .

В одной из сцен диспетчер Нисрин, пытаясь успокоить потерявшую сознание коллегу, предлагает всем представить море. Глубоко вдохнуть и выдохнуть. Фильм начинается с кадров моря — и эта тема проходит через всю картину как попытка набрать воздуха перед неизбежным .

Кто-то из критиков скажет, что этот фильм — манипуляция. Что он слишком давит на эмоции. Но как можно манипулировать реальным голосом умирающего ребёнка? Это не манипуляция, это свидетельство .

Спор о правде

Фильм получил 100% положительных рецензий на Rotten Tomatoes . Но были и те, кто не принял его форму. Один из зрителей написал на IMDb: «Выбор соединить реальные записи с постановкой не даёт ощущения подлинности, а подчёркивает искусственность. Актёры слишком очевидно играют. Я не почувствовал ничего — и это кажется почти преступным» .

Другие обвиняют фильм в однобокости. Журналистка Екатерина Гордеева после просмотра написала: «Весь фильм я ждала одной надписи в финале — что никакие дети не должны умирать. Что эта война унесла жизни по обе стороны. Но этой надписи не было. У меня перед глазами стояли сожжённые детские кроватки в кибуцах» .

И здесь мы упираемся в главную проблему любого искусства о войне: чью сторону ты выбираешь. Бен Ханья выбрала сторону ребёнка, зажатого в машине среди трупов. Её фильм — не о политике, а о том, как устроена бюрократия смерти. Но в мире, где каждый выстрел имеет национальность, это уже политический выбор.

Главный смысл: память как сопротивление

В финале, когда голос Хинд замолкает навсегда, режиссёр наконец показывает фотографии девочки. Те самые, где она улыбается до войны . И ты понимаешь: этот фильм — не просто кино. Это акт сохранения памяти. Бен Ханья говорила: «Кино способно сопротивляться амнезии. Пусть голос Хинд Раджаб будет услышан» .

Её голос услышали. В Венеции, где аплодировали почти полчаса. В Анкаре, где показ посетила жена президента Турции . В Лондоне, где критики называют фильм «обязательным к просмотру» . Но главное — его услышат те, кто придёт в кино спустя годы. И возможно, когда-нибудь, когда политики договорятся, а пушки замолчат, останется только этот голос. И фотографии детей, которые не дожили.

Смотреть «Голос Хинд Раджаб» или нет — каждый решает сам. Это кино не для развлечения. После него невозможно разговаривать, хочется просто сидеть в тишине . Но если вы готовы к честному разговору о том, что война делает с детьми, — включайте. Только помните: девочку, чей голос вы услышите, спасти не удалось. И это не вина режиссёра. Это наша общая боль, которую Бен Ханья превратила в искусство, чтобы мы не забыли.