В чем смысл фильма «Сто лет тому вперёд»

«Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко…» — пели советские школьники в далёком 1985-м, глядя на приключения Алисы Селезнёвой и Коли Герасимова. Сорок лет спустя эти слова обрели новый, почти зловещий смысл. Потому что фильм Александра Андрющенко «Сто лет тому вперёд» — это не экранизация любимой книжки и не ремейк культового сериала. Это самостоятельная, очень смелая и местами пугающая попытка поговорить с нами о будущем. Не с детьми — с нами, взрослыми, которые уже не верят в сказки.

Старые имена, новая история

Давайте сразу договоримся: если вы идёте в кино за ностальгией, вас ждёт сюрприз. От повести Кира Булычёва здесь остались только имена и сама идея перемещения во времени . Всё остальное создатели пересобрали заново, и сделано это осознанно.

Коля Герасимов теперь не пионер-энтузиаст, а обычный московский старшеклассник, который страдает от неразделённой любви и школьного буллинга . Алиса — не девочка с косичками, а 17-летний бунтарь с розовыми волосами, мечтающий пойти по стопам матери-космодесантницы . Их играют 22-летний Марк Эйдельштейн и 26-летняя Дарья Верещагина, и это принципиальный ход режиссёра: он повысил возраст героев, чтобы сделать историю про взросление и выбор более объёмной .

Авторская ремарка: знаете, это сработало. Эйдельштейн на пробах так зарядил своей энергией, что сценарий пришлось переписывать под него . И это тот случай, когда актёрская харизма определяет всё кино.

Два будущего — два выбора

Главное, что делает фильм Андрющенко не просто зрелищем, а поводом для размышлений, — это образ будущего. Вернее, образов два.

Первое — светлое. Москва 2124 года показана как город-сад: зелень, чистый воздух, никакой рекламы и автомобилей под землёй, люди в удобной неброской одежде . Вдохновение создатели черпали у советских фантастов — Булычёва, Стругацких, Ефремова, и это чувствуется . Здесь главная ценность — гармония и созидание. Но даже в этом раю есть место боли: мама Алисы Кира пропала без вести в схватке с пиратами .

Второе — тёмное. Оно появляется в фильме как альтернатива: Москва, захваченная пиратами, погружённая во мрак, с летающими тюрьмами и тотальным контролем. Прямая отсылка к «Бегущему по лезвию» и «Звёздным войнам» . И выбор между этими двумя мирами, по мысли создателей, мы делаем каждый день.

Ремарка вторая: обратите внимание, как в фильме работает цвет. Красный в сценах нападения, тёплый — в минуты близости, холодный — в антиутопии. Это не просто красиво, это язык, на котором режиссёр говорит с нами без слов .

Пираты как зеркало

Отдельного разговора заслуживают злодеи. Глот в исполнении Юры Борисова — холодное, бесчеловечное существо, жаждущее власти . А вот Весельчак У Александра Петрова — настоящая удача фильма. Он не просто антагонист, а трикстер, в котором смешались Джек Воробей, Джокер и что-то своё, петровское .

Самое интересное: Весельчак У в фильме — не трус и не подлец, как в книге. Он подчиняется кодексу чести, держит слово и в финале совершает поступок, который переворачивает всё представление о добре и зле . Петров, кстати, был утверждён на роль ещё до написания сценария — под его неподражаемый смех .

Космион вместо миелофона

В книге был миелофон — прибор для чтения мыслей. В фильме его заменили на космион — загадочную субстанцию, позволяющую своему носителю прыгать во времени ровно на сто лет в любую сторону . И это не просто техногенная побрякушка. Космион активируется эмоциями, сильными чувствами. Судьба мира зависит от того, сможет ли Коля пережить искренний порыв — страх, любовь, отчаяние . И в этом, пожалуй, главный месседж: будущее строится не на технологиях, а на человеческом сердце.

Третья ремарка: некоторым критикам этот ход показался наивным. Мол, «судьбы мира зависят от неокрепшего либидо подростка» . Но мне кажется, это очень точная метафора. Все великие решения в истории принимались не компьютерами, а людьми, которые умели любить и ненавидеть.

Русская киновселенная?

Создатели не скрывают амбиций. Они заявляют, что готовы снимать продолжение, если зритель откликнется . Фильм буквально нашпигован отсылками к поп-культуре — от аниме до «Звёздных войн», от «Ночного дозора» до «Притяжения» . И это не просто постмодернистская игра, а способ сказать: герои живут в том же мире, что и мы, они смотрят те же фильмы, играют в те же игры .

Константин Хабенский в роли профессора Селезнёва, Виктория Исакова в образе Киры (здесь она не архитектор, а спецназовка), Фёдор Бондарчук, озвучивающий робота Вертера, — звёздный состав работает на создание новой вселенной . И спецэффекты, сделанные российскими специалистами (теми же, что работали над «Притяжением»), ничуть не уступают голливудским .

Так о чём же это кино?

«Сто лет тому вперёд» — фильм о выборе. О том, что будущее не предопределено. Оно зависит от того, кем мы станем сегодня. Станем ли мы теми, кто строит города-сады, или теми, кто опускает мир во тьму. Пираты здесь — не просто космические разбойники. Они — воплощение нашего собственного страха, агрессии, желания контролировать.

Коля Герасимов в финале произносит простые, но важные слова: не оставайся в стороне, влияй на будущее — тогда оно обязательно будет светлым . И в этом, пожалуй, главное отличие нового фильма от советского первоисточника. Там будущее было гарантировано. Здесь его нужно заслужить.

Критики ругают картину за отход от канона, за излишнюю жестокость, за «повесточку» . Но, честно говоря, Булычёв — если бы он был жив — наверное, не открестился бы. Потому что настоящая фантастика всегда про сегодняшний день, про наши страхи и надежды. А их у нас — вагон.

Если будете смотреть (а я рекомендую, хотя бы ради Петрова и графики), обратите внимание на сцену, где Коля впервые попадает в Москву 2124 года. Там, в кадре, мелькают силуэты МГУ, стадиона «Лужники», изгибы Москвы-реки. Это наша земля. Наше будущее. Каким оно будет — решаем мы.