В чем смысл фильма «Земмельвейс»

Убийственная чистота: о чем фильм «Земмельвейс» Лайоша Кольтаи

Вы когда-нибудь задумывались, что самое опасное в больнице — это врачи? Не злые, не пьяные, а обычные, уважаемые доктора, которые просто забывают помыть руки. В середине XIX века в лучшей венской клинике женщины умирали после родов с вероятностью до 80 процентов. И никто не мог понять почему. Молодой венгерский врач Игнац Земмельвейс рискнул найти ответ. И поплатился за это жизнью. (Спойлер: мыло и хлорка тогда были опаснее пистолета.)

Режиссер Лайош Кольтаи, известный голливудским зрителям как оператор «Малены» и «Легенды о пианисте» , вернулся на родину, чтобы снять самый кассовый венгерский фильм за последние пять лет . Более 350 тысяч зрителей, два миллиона долларов сборов и место в оскаровской гонке — неплохо для исторической драмы про акушера, которого травили коллеги .

Трупные частицы и профессиональная гордость

Вена, 1847 год. В родильном отделении клиники Allgemeine Krankenhaus царит ужас. Молодые женщины, только ставшие матерями, через пару дней покрываются пятнами и умирают в страшных мучениях. Доктор Земмельвейс (Миклош Х. Вечей) замечает странность: в отделении, где работают врачи и студенты, смертность чудовищная, а в соседнем, где принимают акушерки, — гораздо ниже .

Параллельно он вскрывает трупы умерших коллег и видит ту же картину. Его осеняет: врачи приходят принимать роды прямо из морга, едва сполоснув руки водой. Они сами переносят смерть. Земмельвейс вводит правило: мыть руки хлорным раствором после каждого вскрытия. Смертность падает почти до нуля .

Казалось бы — триумф. Но вместо благодарности коллеги во главе с профессором Кляйном (Ласло Галффи) объявляют венгру войну. Идея о том, что благородные доктора могут быть «разносчиками заразы», оскорбительна для их достоинства . Проще обвинить во всем положение звезд или «страх, истощающий силы» .

(Кстати, сценарист Балаж Маруски точно сформулировал главную драму: «В каждой истории преступления есть убийца. Здесь убийца — руки врачей. Руки, которые помогают, эти же руки и убивают» .)

Рыцарь в сияющих длатах

Образ Земмельвейса в фильме — почти житийный. Он не спит, не ест, не замечает женской красоты, пока не встречает медсестру Эмму Хоффман (Катин Надь) — девушку с тяжелой судьбой, которую подослали к нему шпионить . Романтическая линия здесь, по мнению критиков, немного притянута за уши, но без нее фильм превратился бы в чистый хоррор .

Актер Миклош Х. Вечей играет «светлую версию сумрачного гения» . Его герой может накричать на помощников, вспылить на заседании, но в глазах — бесконечная усталость и доброта, от которой хочется плакать. Особенно когда понимаешь, чем всё кончится.

Фильм постепенно превращается из медицинской драмы в триллер о предательстве. Эмма оказывается между двух огней: начальство требует доносить, а сердце тянется к доктору. Вокруг — сплошные интриги, завистники и шпионы даже среди тех, кому доверял .

Суд, которого не выдержал гений

Кульминация — открытое слушание, где Земмельвейс пытается доказать свою правоту перед медицинским советом. Сцена снята как классический суд: обвинители в мантиях, перешептывающаяся публика, одинокий защитник с пачкой статистики . Он побеждает по очкам, но проигрывает войну.

Под давлением травли Земмельвейс уезжает в Будапешт, но неприятие следует за ним. Психика не выдерживает многолетней борьбы. Коллеги добиваются его помещения в психлечебницу, где при попытке побега санитары жестоко избивают доктора . Смерть наступает от сепсиса — той самой заразы, с которой он боролся всю жизнь. Страшная ирония судьбы.

(Единственная улыбка за весь фильм — шутка умирающего друга Земмельвейса: «У меня тоже родильная горячка. А я ведь даже еще не рожал» .)

Очень современная история

Критики справедливо замечают, что фильм грешит шаблонностью: злодеи слишком злые, герой слишком святой, любовная линия слишком предсказуемая . Но в данном случае это работает. Потому что главное здесь — не оригинальность сюжета, а напоминание о том, как легко система уничтожает тех, кто видит дальше других.

Кароль Тонг, председатель Европейской коалиции за культурное разнообразие, назвала «Земмельвейса» не просто исторической драмой, а «призывом задуматься о нашей эпохе, где принципы научного поиска и уважение к истине находятся под давлением» .

«Земмельвейс» — фильм тяжелый. Местами невыносимо тяжелый, особенно сцены в приюте и больничных палатах . Но это то кино, которое нужно смотреть. Хотя бы для того, чтобы помнить: сегодняшняя медицина, где антисептика — норма, построена на костях тех, кто осмелился сказать «вы не правы». И когда в очередной раз увидите объявление «Мойте руки!», вспомните доктора с пронзительными голубыми глазами, который умер за это право.