«Внутри Льюина Дэвиса»: как музыка создала душу культового фильма братьев Коэн

Десять лет назад «Внутри Льюина Дэвиса» братьев Коэн практически проигнорировали на «Оскаре», ограничившись техническими номинациями. Но сейчас, оглядываясь назад, понимаешь: эта меланхоличная дорожная история об одиночестве и музыке стала чем-то большим. Для многих это последний фильм Коэнов «классического» периода. И уж точно — их самый музыкальный. Давайте вспомним, из каких песен соткана его грустная душа.

Коэны уже обращались к американской песенной традиции в «О, где же ты, брат?». Оба фильма — вариации на тему «Одиссеи». Но если тот был эпичен, то история Льюина Дэвиса — камерная и интимная. И музыка здесь — не фон, а главный герой. Саундтрек помогали собирать легендарный продюсер Ти-Боун Бёрнетт и Маркус Мамфорд (да-да, муж Кэри Маллиган, сыгравшей в фильме). Актеры пели сами, прямо на съемочной площадке. Хотя некоторые песни в фильме звучат фрагментарно, так что полный альбом-саундтрек — must listen. Согласитесь, редкий случай, когда музыкальный альбом сам по себе — произведение искусства?

Действие происходит на заре 1960-х, в эпоху американского фолк-возрождения. Элвис в армии, The Beatles еще в подполье. Массовая культура сделала паузу, и на авансцену вышли полузабытые, нишевые жанры. Фолк тех лет можно сравнить с нашей авторской песней — с той разницей, что авторство «народных» песен часто было условным. Герои фильма — часть этого движения.

Прототип Льюина — почти неизвестный у нас фолк-певец Дэйв Ван Ронк. Коэны вдохновлялись его мемуарами, а песни героя взяты из его репертуара. Но вот парадокс: брутальный, хриплый Ван Ронк и хрупкий, печальный Льюин в исполнении Оскара Айзека — будто с разных планет. Свою «нестандартную» внешность герой объясняет валлийско-итальянскими корнями. И в этой хрупкости он сближается с другим иконой фолка — Бобом Диланом. Даже имя — Льюин — такое же необычное, как и псевдоним «Дилан», взятый в честь валлийского поэта. Интересное пересечение, не правда ли?

Коэны мастерски воссоздают атмосферу эпохи через песни. Репертуар Дэвиса — это срез времени. Вот средневековая английская баллада «The Death of Queen Jane» о смерти королевы Джейн Сеймур — тема родов и смерти преследует Льюина. А вот трогательная «The Shoals of Herring» Юэна Макколла, которую он поет отцу, страдающему деменцией. И конечно, классическая дорожная «Green, Green Rocky Road». Это не просто музыка — это дыхание эпохи, еще не охваченной антивоенными протестами и психоделией. Мужчины коротко стрижены, а скромная бородка Льюина кажется вызовом. В воздухе Нью-Йорка висит тягостное ожидание перемен.

Есть ли у Льюина надежда? Он вечно пытается сбежать — как его тотемный кот Улисс (Одиссей), который постоянно норовит удрать. Но жизнь возвращает его на круги своя, что подчеркивает и кольцевая структура фильма. Это трагедия вечного возвращения — ницшеанского или библейского, как «пса на свою блевотину». Он обречен снова страдать и причинять боль близким. Над ним висит тень самоубийства, как над его бывшим партнером Майком. Сможет ли он избежать этой участи, как его прототипы? Фильм оставляет этот вопрос открытым.

Ключевая песня «Fare Thee Well» отсылает не только к фолк-традиции, но и к стихотворению Байрона с известными строками: «Прощай, и если навсегда, то навсегда прощай». У Байрона эти слова адресованы бывшей жене, напоминая, что их общая дочь (будущая Ада Лавлейс) будет напоминать о нем. У Льюина тоже есть дочь, с которой ему, скорее всего, не суждено встретиться. В этой песне — вся его боль, все его прощания. И в этом, наверное, и есть главная магия фильма: он говорит о вечном через хрупкую, уходящую натуру фолк-песни. Десять лет спустя это звучит не менее пронзительно.