Женщины, изменившие кино: от Алис Ги до Греты Гервиг

Сегодня женщина-режиссёр — не новость. Их фильмы собирают миллиарды, получают «Оскары», открывают фестивали. Но так было не всегда. Кто-то должен был прийти первой. Взломать систему, наступить на горло предрассудкам, сделать так, чтобы следующие хотя бы не спрашивали разрешения. Восьмого марта я хочу вспомнить именно их. Тех, кто стоял у истоков. От Алис Ги-Блаше до Барбары Лоден. От ручной раскраски плёнки до «Барби». Это не просто список имён. Это — археология свободы.

Алис Ги было чуть за двадцать, когда она предложила Леону Гомону, одному из пионеров французского кино, свои услуги. Сначала — стенографистки. Потом — режиссёра. Гомон согласился. И очень скоро Алис фактически управляла всем кинопроцессом. Снимала десятки фильмов, вышла замуж за оператора, уехала в США, открыла собственную студию… и разорилась после Первой мировой. Вернулась во Францию и полвека прожила в полной безвестности. Её фильмы приписывали мужчинам. Историк Жорж Садуль, классик, ошибался снова и снова. Алис пришлось идти на телевидение, чтобы лично исправлять неточности. Ей было под восемьдесят. Она не сдалась.

Хелен Гарднер открыла свою компанию в 1912 году. Сама писала сценарии, иногда — костюмы, сама играла главные роли. И она, и итальянка Эльвира Нотари, и Лоис Вебер (первая женщина-режиссёр США) — все они были исключениями. Ги-Блаше вспоминала, что её не звали на финансовые совещания: мужчинам пришлось бы ради неё застёгивать пиджаки и не плевать на пол. Но её это не остановило. Удивительно другое: в мире, где женщинам вообще не было места, они его находили. Цеплялись. Строили.

Цвет в кино — тоже женская история. Не только потому, что плёнки раскрашивали вручную сотни безвестных работниц. А потому, что первый цветной фильм — это танец. «Танец бабочки». Его придумала Лои Фуллер. Артистка, которая однажды, не найдя костюма для роли загипнотизированной девушки, взяла огромную шелковую юбку. Подняла руки — ткань взлетела. Зелёный свет, движение, импровизация. Так родился модерн. Танец, где женщина — не исполнительница, а создательница. Кинематограф тут же схватился за эту магию. Раскрашивал кадр за кадром. А потом появился Technicolor. Герберт Кальмус изобрёл технологию, но цветом в кадре заправляла его бывшая жена Натали. Искусствовед, знаток гармонии, психолог цвета. Двадцать лет она контролировала палитру Голливуда. Никто не спрашивал, какого пола должна быть «консультантка по цвету». Просто работали.

Энн Боченс монтировала ДеМилля сорок лет. Первая женщина, получившая «Оскар» за монтаж. Тельма Скунмейкер режет все фильмы Скорсезе до сих пор. Эсфирь Тобак работала с Эйзенштейном: «Он перегибался через спинку стула, смотрел через лупу. Обычно соглашался с моими отметками». Тот же почерк — у Марии Амосовой, собиравшей «Трудно быть богом» Германа-старшего. Без Елизаветы Свиловой не было бы Вертова. Без Маргерит Ренуар — «Правил игры». Жан Ренуар бежал из Франции в 1939-м, бросив плёнку. Она доделала.

Эсфирь Шуб пошла дальше. В 1927-м она смонтировала «Падение династии Романовых» из царской хроники. Это был не просто монтаж — это был новый фильм. Авторское высказывание. Первая женщина-режиссёр документального кино в СССР. Эйзенштейн и братья Васильевы тоже начинали с перемонтажа, но ушли в игровое. Шуб осталась с хроникой. И стала классиком.

В 1947 году в Госфильмофонд позвали Веру Ханжонкову. Разбирать архивы. Она не просто разобрала — она воссоздала всё дореволюционное кино. По обрывкам, по катушкам без опознавательных знаков. И не просто собрала, а атрибутировала, переписывалась с ветеранами, собирала мемуары. Архивная фея, без которой мы бы не знали даже имён.

1970-е. Кодекс Хейса отменён. Новые волны отгремели. В кино приходят женщины, которые снимают не просто фильмы, а фильмы о женщинах. Барбара Лоден делает «Ванду» — историю брошенной жены, которая не умеет быть героиней. Фильм проваливается в прокате, Лоден умирает через десять лет в нищете. А сейчас «Ванду» изучают в киношколах как манифест. Спасибо, поздно.

Джоан Миклин Сильвер в 1975-м сняла «Улицу Хестер» — фильм о еврейских эмигрантках, пытающихся сохранить себя в ортодоксальной среде. Успех, признание, потом — переход в мейнстрим. Маргарете фон Тротта начала в 1975-м и продолжает до сих пор. Ей 82, и в прошлом году она выпустила фильм об Ингеборг Бахман. Нора Эфрон в 1980-х придумала, как снимать ромкомы, где женщина не ждёт принца, а работает, а мужчина имеет право на депрессию. Это сейчас норма, а тогда — революция.

Грета Гервиг сделала то, что не удавалось никому: сняла фильм о кукле, который стал манифестом. Полтора миллиарда долларов, сломанные стереотипы, плачущие мужчины в зале. И главное — Гервиг не изменяла себе. Она просто взяла и поменяла правила игры. Как Алис Ги-Блаше. Как Лои Фуллер. Как Эсфирь Шуб. Как все они.

Их сотни. И у каждой своя «Капустная фея». Спасибо, что проложили дорогу. Дальше мы сами.