«Золотое дно»: почему русские «Наследники» не взлетели и кто виноват

Сергей Минаев, автор «Духless», посмотрел «Наследников» и, видимо, сказал себе: «А чем я хуже?». Взял однофамильца в соавторы, набросал сценарий, продюсеры кивнули, Иви загорелось зеленым. И вот он — русский ответ Хогану и Маккею. «Золотое дно». Все серии уже на платформе, можно нырять. Вопрос только: что мы там найдем, кроме золота? Или это латунь?

Корпоративная сага по-русски — это всегда риск. Особенно когда ты снимаешь сериал, где главный враг не конкуренты, а скука. Семья Градовых: дед-патриарх с дейтинг-приложением в телефоне, старший сын с манией величия и долгами, средний с комплексом тряпки и проблемами в постели, младшая дочь — наивная девочка, которую вот-вот раздавят. И Надежда (Юлия Снигирь) — женщина, которую уволили за роман с покойным отцом семейства, а потом вернули, чтобы дед насолил внукам. Если это звучит как мыльная опера, то вы уловили суть.

Я не буду плеваться ядом ради лайков. Минаев правда пытался. Видно, что сценарий писался с оглядкой на великих, что авторы старались наложить на российскую почву схемы успешного сериала. Но проблема в том, что «Наследники» работали не только благодаря деньгам и костюмам, а из-за абсолютной, почти шекспировской убежденности, что власть — это болезнь. В «Золотом дне» болезнь подменили склоками. Здесь не борются за империю, здесь выясняют, кто сядет в самое удобное кресло. Разница — как между оперой и караоке в пятницу вечером.

Алексей Гуськов — единственное, что здесь не требует оправданий. Он играет старого волка, который пережил всех и теперь вынужден смотреть, как наследники делят шкуру неубитого медведя. Его Юрий Градов — человек, который знает цену деньгам, но уже не помнит, зачем они нужны. Взгляд, пауза, легкое движение брови — Гуськов может передать целую жизнь без монолога. Жаль, что вокруг него — картонные фигуры.

Юлия Снигирь старается, но ее героиня — ходячий сюжетный крючок. Она нужна, чтобы дед мог сказать внукам: «Видите? Я ее вернул, а вы — никто». Она нужна, чтобы напомнить о покойном отце. Она нужна, чтобы зритель подумал: «А не спит ли она с дедом?». Спойлер: не спит. Но подумать-то можно.

Самое обидное — операторская работа. Григорий Рудаков снимает Москву как холодный, стерильный аквариум. Бетон, стекло, отражения в полированных поверхностях. Кадр завален, перспектива искажена, лица утопают в полумраке дорогих интерьеров. Это красиво. Это даже стильно. Но это не работает, потому что внутри этого аквариума плавают рыбы, которым плевать друг на друга. А за стеклом — зритель, которому через пару серий становится всё равно.

Здесь нет злодеев. Здесь есть люди, которые хотят денег, секса и одобрения папы. В «Наследниках» Логан Рой был монстром, породившим других монстров. Здесь Юрий Градов — просто уставший старик. Его дети — просто несостоявшиеся взрослые. Конфликта нет, есть бытовые разборки с нулевыми ставками.

Знаете, я бы не писал так жестко, если бы сериал не позиционировал себя как событие. Но когда мне говорят: «Это русские “Наследники”», я жду крови, инцеста и философии. А получаю шутки про фейспей, эскортниц и женские квоты. Это не цинизм, это усталость. Усталость сценаристов, которые не придумали ничего лучше, чем натянуть кальку на чужой чертеж. Усталость зрителя, который снова видит знакомые лица в знакомых интерьерах.

Золотое дно. И дно здесь ключевое слово.