Звезды сериала «Калимба» об этике, психологических экспериментах и страхах

Представьте: к вам подходит интеллигентный мужчина в очках и вкрадчивым голосом предлагает крупную сумму денег. Всё, что нужно — согласиться на психологический эксперимент. Подвох? Да, и не один. Но главный в том, что подошел он к вам неслучайно. Он набирает две особые группы людей, и ваша биография — идеальная анкета. Скорее всего, вы согласитесь. Именно так и поступают герои нового сериала «Калимба». Мы поговорили с его создателями — Алёной Михайловой, Лизой Шакирой, Сергеем Горошко и Петром Скворцовым — о природе страха, границах этики и том, что происходит с человеком в экстремальных условиях. А чтобы разобраться в душевном состоянии персонажей, пригласили клинического психолога Дарью Яушеву. Но и это не всё! Мы попросили актеров провести ментальную уборку и сфотографировали их в компании… самых разных травм и фобий. Как визуализировать то, что скрыто в глубине психики? Давайте смотреть и читать!

В эксперименте участвуют восемь человек, разделенных на две группы. И вот в чем главный трюк. Катя (Алёна Михайлова) пережила предательство любимого. Татьяну (Юлия Волкова) в юности изнасиловали. Андрей (Константин Плотников) потерял жену из-за наркотиков и сам балансирует на грани. Сергей Аркадьевич (Дмитрий Воробьёв), когда-то солидный человек, доживает век в богадельне после несчастного случая. Их помещают в подвал, напичканный камерами. И вот прибывает вторая четверка: Елисей (Сергей Горошко), Нурлан (Джал Ибрагимов), Роман (Пётр Скворцов) и Наташа (Лиза Шакира). Именно они когда-то стали причиной несчастий первой группы. Две недели жертвам предстоит жить бок о бок со своими мучителями. За всем наблюдает профессор психиатрии Виктор Мещерский (Фёдор Бондарчук) — тот самый мужчина в очках. Нарушишь правила — получишь разряд тока из фитнес-браслета. Уйти можно в любой момент, но тогда прощай, деньги.

Катя стала жертвой Елисея. Алёна Михайлова находит в этой скованной, зажатой девушке что-то очень близкое. «Во мне есть такая же часть, которую я, пожалуй, проживаю прямо сейчас», — признается актриса. Она рассказывает, что недавно завершила четырехлетние отношения и оказалась в подвешенном состоянии: без денег, без крыши над головой, временно живя у агента. «Это тоже такой эксперимент», — говорит она. Алёна называет свою жизнь «настоящей шоковой терапией» — страшной, но безумно интересной. Она сама постоянно бросает себе вызовы. «Действительно нужно идти туда, где больно», — считает она. Хотя советовать другим не решается, твердо верит: важно двигаться вперед, не останавливаться и ценить ошибки. Без них ведь роста не бывает.

Алёна, как и ее героиня, готова на многое ради счастья. «Меня вообще ничего не остановит. Скажут есть землю, я буду есть землю», — заявляет она. Ее философия проста: счастье зависит только от тебя самого. Не от друзей, не от работы, не от успеха. «Чтобы стать счастливым, нужно стать осознанным человеком, берущим ответственность за свою жизнь. А чтобы прийти к этому, нужно пройти через боль и ошибки». Психолог Дарья Яушева ставит Кате диагноз: клиническая депрессия и комплексное посттравматическое расстройство. Высокая чувствительность, неуверенность, ощущение отделенности от других. Возможно, даже черты женской психопатии.

Казалось бы, Катя — самая безобидная героиня. Но Алёне было непросто к ней подступиться. Она консультировалась со специалистами, смотрела фильмы о расстройствах, пока не поняла: голова перегружена. «Я такой артист, которому лучше не перегружать голову. Я на месте отталкиваюсь от пространства, от людей». Ключом стала песня группы «Синекдоха Монток» «Килограмм». «Я просто включила ее в наушниках, начала расхаживать по улице, чувствовать через тело. И всё сложилось».

Что происходит с жертвой при встрече с обидчиком? Ретравматизация. Состояние ухудшается. Смотреть на реакцию Кати на Елисея порой физически больно — настолько palpable ее страх. А что чувствует «злодей»? «Ну, он скотина», — отмахивается Сергей Горошко, не находя в себе ничего общего с персонажем. Но оговаривается: «Рано или поздно, если ты сделал нечто очень плохое, тебя все-таки съедает совесть». Когда мы спрашиваем о страхах, Сергей избегает прямого ответа: «Чтобы признаться себе в главном страхе, надо его раскопать. В этом и суть психотерапии. Самому сложно разобраться».

Наташа — единственная женщина среди «обидчиков». Она резка, груба, вызывающа. Но под этой броней, кажется, скрывается ранимая личность. Она была пьяна, когда сбила Сергея Аркадьевича, и не остановилась. Психолог видит в ней признаки пограничного расстройства: импульсивность, сложности с контролем эмоций, склонность к риску.

Вживаясь в роль, актер забирает с собой все «менталочки» персонажа. Лизу Шакиру до сих пор ассоциируют с ее героиней из «Нулевого пациента», но ее настоящие страхи — другие. «Я боюсь оказаться в старости одинокой, никому не нужной», — делится она. А страх смерти? «Я недавно прочитала, что страх смерти — это на самом деле страх жизни. Если будешь полноценно жить, на эти мысли не останется времени». Согласилась бы она на эксперимент в реальности? «Нет, ни за что. Такие вещи могут только сильнее травмировать. Я бы выбрала терапию».

Рома с первых секунд внушает недоверие. Грубый, нахрапистый, он тут же пытается приставать к Наташе, агрессивно толкает профессора. Психолог описывает его как человека с наркотической зависимостью и асоциальными чертами: импульсивность, агрессия, пренебрежение нормами. Избегающий тип привязанности.

Петра Скворцова мы спрашиваем: а ты бы участвовал? «Смотря кем бы я был… Если бы я торговал наркотиками и кто-то умер от моего товара, я бы не хотел с этим человеком оказываться в одном подвале». Этично ли такое? Вряд ли. Даже ради прощения. В разговоре проскальзывает тема бессмысленности. «У меня был страх потерять смысл. Я через него прошел, — говорит Петр. — Потеря смысла — необходимый этап взросления. Помогло вырастить что-то новое в себе». Для актера вера — основа профессии. «Верить в предлагаемые обстоятельства, в персонажа. Потерять эту веру — чудовищно».

Разговор с Петром плавно перетекает от психологии к литературе. Он медленно, с карантина, читает Пруста. «Дошел до четвертой книжки. План — прочесть все семь. Мне нравится в сочетании с лекциями Мамардашвили. Я как будто вместе с Марселем взрослею. Это такой союзник… Наблюдая за его душевным путем, я соотношу его со своим». Иногда текст льется как вода, иногда приходится пробираться через предложения на четыре страницы. Но игра стоит свеч.