115 лет Петра на экране: от немого кино до Киркорова и сериала «Государь»

На Okko тихо, без лишнего шума стартовал «Государь». Сериал про Петра, который обещает стать самым полным байопиком императора — от стрелецких казней до балтийских побед. И пока мы ждем новых серий, самое время вспомнить: как за 115 лет экранной истории менялся образ человека, который прорубил окно в Европу, а заодно и нашу национальную идентичность. От десятиминутных немых зарисовок до Филиппа Киркорова в роли царя-плотника. Давай разложим по полочкам.

1910 год. Российская империя еще стоит, синематограф делает первые шаги, а братья Пате уже снимают «Петра Великого». 10 минут экранного времени: спуск ботика на воду, разгром Софьи, строительство Петербурга. Никакого психологизма, только факты и исполинский рост. Этот Пётр — былинный богатырь, сошедший с лубка. Таким он и останется в памяти первых зрителей.

1937-й. Владимир Петров снимает «Петра Первого» — монументальное полотно, где царь превращается в Сталина XVII века. Бояре — троцкисты, царевич Алексей — предатель, а Пётр — суровый отец народов, который жертвует личным счастьем ради величия державы. Николай Симонов играет не человека, а историческую необходимость. Фильм одобрен на самом верху. Иначе и быть не могло.

А через 60 лет Виталий Мельnikov снимает «Царевича Алексея» по Мережковскому. И всё становится с ног на голову. Здесь Пётр — пьющий, любвеобильный деспот, а царевич — жертва, искренне верующая душа, которую убили политические игры. Впервые за долгие годы экранный император перестал быть памятником. Он стал человеком. Со слабостями, страхами и дурным вкусом в женщинах.

Александр Митта в 1976-м вообще жанр перевернул. «Сказ про то, как царь Пётр арапа женил» — это не история про войну и реформы, а комедия про любовь. Ибрагим Ганнибал, прадед Пушкина, сватовство, дворцовые интриги. Пётр здесь — добрый дядюшка, который всё устроит, только дайте ему молоток и чертежи. Владимир Высоцкий в роли арапа, Алексей Петренко — в роли царя. И никакого пафоса.

Кстати о странных воплощениях. В 2020-е Филипп Киркоров дважды примерял образ Петра. Сначала в скетчкоме «Как Пётр I ездил в Голландию», потом в новогоднем ремейке «Иван Васильевич меняет всё». Это уже не кино, а чистая карнавальщина. Но она тоже имеет право на существование. Потому что император, который поет попсу, — это, возможно, самый честный портрет нашей эпохи.

Сергей Герасимов в начале 80-х посвятил Петру дилогию — «Юность Петра» и «В начале славных дел». Дмитрий Золотухин сыграл царя молодым, горячим, влюбленным. Немецкая слобода, Анна Монс, Лефорт, первые корабли. Герасимов не торопится, смакует детали, показывает, как мальчик превращается в монстра истории. И впервые дает почувствовать трагедию этого превращения.

Старый Пётр — совсем другой. В «Балладе о Беринге» 1971 года он укутан в меха, сгорблен, говорит с одышкой. Но глаза горят, когда речь заходит о географических открытиях. Владимир Бортко в «Петре Первом. Завещании» добавляет к усталости еще и любовь. Мария Кантемир — последняя страсть императора. Он понимает, что скоро умрет, и цепляется за женщину, как за последнюю ниточку к жизни. Здесь Пётр почти жалок. Почти человечен.

И вот теперь — «Государь». Константин Плотников играет Петра не железным, а живым. Горячим, но не жестоким. Влюбленным, но не похотливым. В первых сериях он может показаться слишком идеальным: любой его гнев оправдан, любая милость заслужена. Но когда умирает его мать, царица Наталья Кирилловна, Пётр вдруг перестает быть императором. Он просто сын, который потерял самого близкого человека. И в этой сцене Плотников достигает того, чего не удавалось никому из предшественников. Он показывает не величие, а боль.

115 лет. Десятки фильмов. Тысячи метров пленки. А мы всё не можем решить: Пётр — это меч или человек? Спаситель или тиран? Может, ответа нет. Может, в том и заключается его гениальность, что каждый век находит в нем своё. И каждое поколение снимает своего Петра. Следующий будет лет через десять. Интересно, каким он вырастет?