«1899» от создателей «Тьмы»: почему сериал разочаровал зрителей и критиков

17 ноября Netflix выкатил все восемь эпизодов «1899». Создатели те же, что подарили нам «Тьму» — Баран бо Одар и Янтье Фризе. Три сезона немецкой головоломки заставили зрителей чертить семейные древа и спорить о петлях времени. Новый проект обещал быть еще масштабнее. И знаете что? Он правда масштабный. Только вот смотреть его… скучновато. Давайте разбираться, почему визуальный пир обернулся пустотой внутри.

Начну с хорошего: Одар и Фризе по-прежнему умеют запутывать. «1899» — это лабиринт. Корабль, океан, таинственные исчезновения, пирамидки, жуки, шифры. Визуал — песня. Netflix раскошелился не на шутку: компьютерная графика здесь почти не режет глаз, палубы «Кербероса» выглядят осязаемо, шторм — убедительно. Но чем дальше смотришь, тем отчетливее понимаешь: всё это мы уже где-то видели.

И это, пожалуй, главная беда «1899». Его невозможно описывать без сравнений. «Тьму» тоже сравнивали — с «Твин Пикс», с «Терминатором», с чем угодно. Но там чувствовался голос авторов. Здесь — сплошное эхо. «Остров проклятых»? Да, Ди Каприо уже бродил по психиатрической лечебнице. «Остаться в живых»? Конечно, остров, тайны, клиффхэнгеры в конце каждой серии. «Мир Дикого Запада»? Взгляните на заставку — те же механизмы, те же коды. Вторичность не всегда смертельна, но когда заимствования лежат на поверхности толстым слоем, а своего — почти ничего, это настораживает.

Еще одна странность — музыка. В «Тьме» финальные титры с Apparat пробирали до мурашек. В «1899» каждый эпизод открывается заунывным кавером на White Rabbit. Окей, Jefferson Airplane — классика. Но зачем? А в концовках серий нас оглушают хитами: Deep Purple, Black Sabbath, Джими Хендрикс, Дэвид Боуи. Сами по себе песни великие. Только они тут как слон в посудной лавке — громко, неуместно и слишком явно. Авторы словно кричат: «Сейчас будет важно! Смотрите!». А ты смотришь и думаешь: «А где, собственно, связь с сюжетом?».

И самое грустное — люди. В «Тьме» каждый персонаж был раной. Йонас, Марта, Ульрих, Катарина — их хотелось ненавидеть и жалеть одновременно. Здесь же герои — функции. Мора и Эйк вроде бы главные, но их флешбэки не цепляют. У остальных тоже есть прошлое, но оно картонное: потеряла ребенка, предал брат, умер отец. Набор болей, которые не чувствуешь. Пассажиры «Кербероса» так и остаются фигурами на шахматной доске — автор передвигает их, чтобы сохранить интригу, но зачем за них переживать, непонятно.

В итоге «1899» — это аттракцион. Красивый, дорогой, запутанный. Но как только заканчивается последняя серия, ты понимаешь: внутри не осталось ничего, кроме вопросов. И ответы, честно говоря, уже не очень-то и хочется узнавать.