20 лет фильму «Вечное сияние чистого разума»: почему он остаётся современным?

Вы помните, где были 20 лет назад? В 2004-м на экраны вышел фильм, который перевернул наше представление о любви и памяти — «Вечное сияние чистого разума». Работа волшебника Мишеля Гондри и интеллектуала Чарли Кауфмана. Он предсказал бум мультивселенных и игры со временем задолго до Нолана. Но главное — он научил нас не бояться бросаться в омут чувств, даже зная, чем это может обернуться. Почему же эта картина остаётся актуальной до сих пор? Давайте разберёмся.

Помните предвкушение 2000-го? Предсказания, эйфория, страх конца света. Кинематограф тогда набрал невероятный разгон. В своей книге «Лучший год в истории кино» Брайан Рафтери доказывает, что 1999-й изменил всё. Среди главных триумфаторов — фильм «Быть Джоном Малковичем» по сценарию Чарли Кауфмана. Потом были «Адаптация», «Человеческая природа». Инерция этого творческого взрыва вынесла нас в 2000-е. И «Вечное сияние» — второй совместный фильм Кауфмана и Гондри — стал её блестящим продолжением.

Первые кадры напоминают «Бойцовский клуб». Усталый голос Джоэла (Джим Керри) ругает День святого Валентина — «выдумку компаний по продаже открыток». Но на этом критика капитализма заканчивается. Начинается что-то другое. Туманный Монток. На пляже он замечает девушку с синими волосами в ярко-оранжевой толстовке — это Клементина (Кейт Уинслет). Знакомство, поездка в электричке, её квартира. Всё странно. Странен и сам Джоэл — подавленный, придушенный социофоб. Таким Джима Керри мы ещё не видели. Даже «Шоу Трумана» не требовало от него такой глубинной тоски.

А потом мы погружаемся в его разум. Большая часть фильма — это ночь, когда разгильдяи-специалисты (Элайджа Вуд, Марк Руффало, Кирстен Данст) стирают из памяти Джоэла все воспоминания о Клементине. И вот он, в глубинах своего подсознания, понимает ужасную ошибку. Он не хочет забывать! Он пытается спрятать Клементину в самых дальних уголках памяти, пока его тело лежит неподвижно в кровати. Знакомое чувство, правда? Желание удержать то, что уже уходит.

Сюжетная механика не была главной сложностью для Кауфмана. Его мучил другой вопрос: как показать и воспоминание, и реакцию на него, и взаимодействие героев внутри этого воспоминания, и их реальные отношения одновременно? Тут на помощь пришёл «волшебник» Гондри (так его называла на съёмках Уинслет). Его решение было гениально в своей простоте: пусть Джоэл, находясь в ярком прошлом, осознаёт, где он, и комментирует происходящее. И это сработало!

Фильм не просто продолжил традиции 1999 года — он предсказал будущее. Игры с памятью? У Нолана в 2000-м вышел «Помни», что привело Кауфмана в ярость — он боялся, что его фильм потеряет новизну. Как он ошибался! Переживать скорее стоило Нолану, чьё «Начало» (2010) неизбежно сравнивали с «Вечным сиянием». Но методы у них абсолютно разные: точные расчёты Нолана против раскрепощённой импровизации Гондри.

Эта импровизация создала идеальный прототип для современных мультивселенных. Клементина преследует Джоэла, потому что кажется, что они знакомы (а они и правда знакомы). Разве не напоминает это Доктора Стрэнджа и Америку Чавес? Клементина, прячущаяся в детских воспоминаниях под именем миссис Хэнвин — разве это не предтеча «Всё везде и сразу»? (Кстати, режиссёр Дэниел Шайнерт называет «Вечное сияние» среди любимых фильмов). А когда память стёрта, герои просто начинают всё заново — чистейшая параллельная реальность. Изначально Кауфман и вовсе хотел финал, где они стирали бы друг друга пятнадцать раз. Жестоко, но честно.

Трюки Гондри не соперничают с марвеловскими спецэффектами. Им это не нужно. Они работают не на зрелище, а на чувство. Никто не объясняет механику стирания памяти до деталей. Важно лишь то, как это может *чувствоваться*. Как сказал сам Кауфман: «Я никогда не скажу, о чём этот фильм. Для меня важно, чтобы для каждого он был о своём. Голливудские фильмы твердят: «любовь — это прекрасно», «война — это плохо». Мне это скучно. Это можно уместить в одно предложение». А «Вечное сияние чистого разума» в одно предложение не уместить. И в этом его главная сила. Вы согласны?