Адриано Челентано — 85: главные фильмы и роли итальянской легенды

Адриано Челентано — 85. Вдумайтесь только: 85 лет человеку, который никогда не умел быть тихим, скромным и незаметным. Который в прямом эфире посылал правительство, пел про 24 тысячи поцелуев и танцевал так, будто завтра ядерная зима. Он не просто звезда — он итальянский ураган, который до сих пор не утих. В честь дня рождения давайте не вспоминать песни (их и так все знают), а пройдёмся по его киноролям. Потому что Челентано — это не только «24 mila baci». Это ещё и гангстер, и дикарь, и человек-обезьяна, и режиссёр, который снимал Библию как рок-оперу. Поехали.

В начале он просто копировал американцев. Ходил на конкурсы двойников, изображал Элвиса, старательно учился быть звездой. А потом плюнул и стал собой. Первое появление на ТВ с «24 mila baci» повергло Италию в шок: он посмел повернуться к камере спиной! Даже не спиной — ниже. Критики схватились за сердце, публика — за пульт. Песня завирусилась, Челентано проснулся знаменитым. И сразу понял: настоящее кино — вот его поле.

Феллини разглядел в нём символ времени. В «Сладкой жизни» у Челентано крошечная роль — он поёт и пляшет с американскими звёздами в римском ресторане. Но без этой прыгающей, кричащей фигурки фильм бы рассыпался. Потому что Челентано — это и есть та самая сладкая жизнь: шумная, бесстыдная, невыносимо прекрасная. Дальше были международные проекты, съёмки с Чаком Берри, мюзиклы, пластинки. Но он хотел большего.

В 1965-м 27-летний Челентано совершает безумство: решает стать режиссёром. И не просто снять кино, а сделать главную роль для своей жены Клаудии Мори, которая до этого мелькала в массовках у Висконти. Казалось бы, верный способ прогореть. Но «Суперограбление в Милане» стало хитом. Челентано доказал: он не просто кривляка, а человек, который умеет держать кадр. И кассу.

Серджио Корбуччи, отец «Джанго», вдруг перековался в комедиографа — и создал с Челентано золотую трилогию. «Блеф», «Невезучий папарацци», «История любви и ножей» — здесь он авантюрист, карточный шулер, хитрец с обаянием уличного кота. Костюмы, шляпы, сигары, бесконечные разводы и подставы. И никакого морализаторства: просто красивая ложь во спасение.

А Франко Кастеллано придумал ему другую маску — дикаря. «Укрощение строптивого» — это Челентано-женоненавистник, который живёт в горах, разводит свиней и терпеть не может городских дам. Орнелла Мути пытается его приручить, а он орёт, кидается грязью и… ну, вы знаете финал. Это кино смотрели в СССР под копирку, фразы разошлись на цитаты, а образ «мужлана с сердцем» стал архетипом. Дальше были «Безумно влюбленный» (принцесса и простак), «Туз» (снова шулер, но уже в карты), «Дядя Адольф» (антифашистский памфлет, где Челентано сыграл близнецов). Он становился итальянским Чаплиным — только громче, быстрее, наглее.

И при этом — гражданская позиция. Он высмеивал коррупционеров, поливал чиновников в прямом эфире, а в «Бинго Бонго» сыграл человека-обезьяну, который учит людей уважать природу. Фильм, где герой спит на люстре и отказывается носить штаны, вдруг становится манифестом экологов. Челентано никогда не боялся быть смешным в серьёзном и серьёзным в смешном.

А потом он ушёл. В конце восьмидесятых Челентано понял: прыгать, кривляться и соблазнять героинь в пятьдесят уже неприлично. И просто исчез с экранов. Мудрость, доступная единицам. Остались концерты раз в десятилетие, редкие интервью и легенда. И три его режиссёрских фильма, которые стоят особняком. «Юппи Ду» — сюрреалистическая феерия без сюжета, гимн свободе и рок-н-роллу. «Безумец Джеппо» — исповедь уставшей звезды. «Джоан Луи» — освистанная, безумная, гениальная попытка снять Евангелие в формате мюзикла. Там Челентано играет пророка, который лечит музыкой. И это уже не самолюбование. Это — диагноз. Он действительно так умел.

Дарио Ардженто, мастер джалло, снял его в военной драме «Пять дней» — единственный раз, когда Челентано вышел за рамки комедии. Уголовник, бегущий из тюрьмы прямиком в историю. Странное кино, странная роль. Но даже там он остаётся собой.

85 лет — возраст, когда можно ничего не доказывать. Но Челентано, кажется, никогда ничего и не доказывал. Он просто выходил на сцену, на экран, в эфир — и делал так, как чувствовал. Иногда спиной к зрителю. Иногда прямо в душу. И этого хватило, чтобы стать бессмертным.