Афина Рахель Цангари: режиссер, стоявшая у истоков греческого арт-хауса

В российский прокат ворвалась «Жатва» — мрачная фолк-драма Афины Рахель Цангари с Калебом Лэндри Джонсом и Гарри Меллингом. Картина, пропитанная хтоническим ужасом и первобытными ритуалами. Но кто такая сама Цангари? Если вы знакомы с «греческой странной волной» и именем Йоргоса Лантимоса, то вы уже на полпути к ответу. Именно Цангари была продюсером его ранних фильмов и, по сути, стояла у истоков этого уникального кинематографического явления. Давайте проследим, как из тени соратника выросла новая надежда авторского кино.

Представьте: грязные, изможденные жители шотландской деревни танцуют в подмерзшей грязи. Мужчины бьют себя в грудь, выкрикивая что-то нечленораздельное. Ночь, костер, лица, искаженные в тени. От этой сцены веет чем-то древним и пугающим. Именно так начинается погружение в мир Цангари — мир, где цивилизация тонка, а под ней кипит первобытный хаос.

Удивительно, но дебют Цангари, «Медленное дело Гоуинг», вышел на пять лет раньше первой полнометражки Лантимоса. Ее безумный научно-фантастический сюжет и отстраненная, почти документальная операторская работа стали тем самым семенем, из которого пророс феномен «греческой странной волны». Даже ранняя и непопулярная «Кинетта» Лантимоса, о которой не любят вспоминать даже его фанаты, очевидно заимствует приемы Цангари: давление одиночества, сюжет, разбитый на слабо связанные эпизоды. Так кто у кого учился?

Они работали вместе над «Клыком» и «Альпами» — сюрреалистическими зарисовками о извращениях под красивым фасадом современной Греции. Эти фильмы сделали Лантимоса мировой звездой. А в 2010-м Цангари привезла в Венецию свой второй фильм, «Аттенберг». Их пути разошлись в 2011 году. Лантимосу стало тесно в Греции, и он уехал снимать «Лобстера» в США. Цангари в интервью позже сказала, что не винит его: «Он бы никогда не смог снять „Лобстера“ в Греции. Ему пришлось бы работать с тем, что есть. А ресурсов не так много». Выбор Лантимоса оказался правильным — он взлетел в стратосферу. А что же Цангари?

Она осталась. И «Аттенберг» стал в Греции настоящим событием. Во многом благодаря смелому кастингу: кроме звезд греческого арт-хауса, там снялся Сакис Рувас — поп-идол, «самый известный мужчина в Греции». Цангари называла его «альфа-самцом, объектом желания для всех». Его безумный перформанс привлек в кинотеатры тысячи людей, которые никогда бы не пошли на авторское кино. Гений ли это маркетинга или искреннее художественное решение? И то, и другое.

А после успеха с самым знаменитым греком Цангари… уехала. В Великобританию. Там она сняла несколько эпизодов сериала BBC «Тригонометрия» — нежную историю о любви двух мигрантов. Оператором стал Шон Прайс Уильямс, звезда американского инди, а главную роль сыграла давняя подруга Цангари, Ариана Лабед. Кажется, она не боится двигаться дальше, меняя страны и форматы.

И вот теперь — «Жатва». Ее первый полнометражный англоязычный дебют. Она собрала команду восходящих звезд инди: Калеба Лэндри Джонса, Гарри Меллинга, Фрэнка Диллэйна. Вернула за камеру Шона Прайса Уильямса, который снял всё на пленку. Цангари говорит, что не хотела делать слепок прошлого. История о потере земли и крахе традиционного уклада показалась ей ужасающе современной. Поэтому в «Жатве» стирается грань между веками. Это не просто фолк-хоррор в духе «Ведьмы», а «нигилистичный неовестерн» с острым политическим подтекстом. Она снова идет своим путём, и теперь весь мир смотрит в её сторону.