Андрей Хржановский: лучшие анимационные фильмы режиссёра

Признавайтесь, вы уже смотрели «Нос, или Заговор „не таких“» Хржановского на Okko? Я — да. И теперь у меня чешутся руки обсудить с вами этого гения анимации. Его работы — не просто мультфильмы. Это философские трактаты, нарисованные на стыке жанров, где документалка встречается с живописью, а архивная хроника — с компьютерной графикой. Давайте прогуляемся по его творчеству вместе.

Хржановский — это целая вселенная. Представьте себе режиссера, который вместо того, чтобы снимать кино, собирает коллажи из любимых стихов, картин и музыкальных произведений. Он давно перерос рамки классической мультипликации, создав за полвека свой собственный, ни на что не похожий язык. Это не просто режиссер, это — исследователь визуальных возможностей.

Всё началось с Козявина. Дипломная работа Хржановского — язвительный укол в самую суть бюрократической машины. Помните сюжет? Служащий получает приказ найти некоего Сидорова. И он ищет. Беспрекословно, с тупым упорством, сметая всё на своём пути. Обойдя весь земной шар и устроив хаос, он возвращается с пустыми руками. Знакомая история, не правда ли? Абсурд системы показан здесь с убийственной точностью.

И знаете что? Фильм чуть не запретили. Формально — за «сюрреализм». Конструктивистские декорации откровенно перекликались с Дали и де Кирико. Но нашёлся смельчак — Сергей Герасимов, который отстоял работу, остроумно назвав её «наш, социалистический сюрреализм». Так родилась классика. С неё и стоит начать знакомство с Хржановским.

А потом была «Стеклянная гармоника» — притча о силе искусства, способном разбить любое тоталитарное болото. Музыкант, похожий на Христа, своей игрой пробуждает в оскотинившихся обывателях человеческое. Цензоры в ужасе потребовали добавить титр про «капиталистическое общество». Не помогло. Фильм положили на полку. Он стал первым и единственным мультфильмом, официально запрещённым в СССР. Парадокс: искусство, говорящее о свободе, само оказалось в клетке.

Может, просто не повезло со временем? Хржановский понёс плёнку на утверждение 21 августа 1968 года, в день ввода танков в Прагу. Железный занавес опустился ещё ниже. Режиссёра тут же забрали в армию. Отслужив, он вернулся и создал ещё две притчи, завершив трилогию. «Калейдоскоп-71: Шкаф» — о человеке, который так боялся мира, что замуровал себя в мебели. И потрясающая «Бабочка» — визуальный шедевр о страхе и милосердии. Музыку ко всем трём написал его друг, гениальный Альфред Шнитке.

Позже были и другие эксперименты: остроумный «Дом, который построил Джек» с его английским абсурдом и сборник «Чудеса в решете», напоминающий безумные заставки «Монти Пайтона». Хржановский словно играл с формой, никогда не повторяясь.

Но особое место в его сердце занял Пушкин. Не памятник, а живой человек. Трилогия «Я к вам лечу воспоминаньем», «И с вами снова я» и «Осень» сделана из пушкинских набросков на полях рукописей. Здесь нет строгого сюжета — есть попытка оживить миг, показать поэта влюблённым, смешным, язвительным. Спустить его с пьедестала и вернуть нам.

После СССР был итальянский период. Вместе со сценаристом Тонино Гуэррой он создал дилогию. «Лев с седой бородой» — меланхолическая притча о славе и упущенной жизни. А «Долгое путешествие» — это любовное письмо Федерико Феллини. Герои его фильмов плывут к идеальному острову. Но сам Феллини с Джульеттой Мазиной остаются в море, выбирая вечное странствие. Красиво до мурашек.

А потом был Бродский. Сначала короткометражный «Полтора кота» — портрет поэта, собранный из анимации, хроники, рисунков и фотографий. Хржановский представляет Бродского котом, и это гениально: ведь Ахматова так и называла своего питомца, сравнивая его с Иосифом.

Позже история разрослась до полного метра — «Полторы комнаты…». И тут случилось неожиданное: Хржановский, выпускник ВГИКа по режиссуре, впервые снял игровой фильм. Спустя 40 лет после диплома! Это не биография, а попытка показать мир Бродского через его же поэзию и образы. Смешение жанров достигло апогея.

И вот мы подходим к главному — к «Носу». Это magnum opus, работа всей жизни. Мечта экранизировать запрещённую оперу Шостаковича (по Гоголю!) зрела в нём 50 лет. Шостакович, впечатлённый «Козявиным», дал добро ещё в 1969-м. Но осуществить замысел удалось лишь сейчас. И замысел вырос из экранизации в монументальное размышление о судьбе «не таких» — Гоголя, Шостаковича, Мейерхольда. О том, как система вычёркивает гениев.

Фильм — это пир для эрудита: отсылки к Куинджи, Сурикову, Эйзенштейну. Но пусть это вас не пугает! «Нос» работает как анимированный музей: можно просто восхищаться визуальным буйством, а можно копнуть глубже. Суть же проста и ужасна: история повторяется. Ярлыки «иноагентов» и «нежелательных» раздают так же легко, как и раньше. Фантасмагория Хржановского — не про прошлое. Она про наше настоящее. И это, пожалуй, самое горькое в этом великом, гротескном, необходимом фильме. Свобода творчества в России по-прежнему остаётся фантастикой. Или я не прав?