«Большая сигара»: как «Черные пантеры» и Голливуд устроили побег на Кубу

На Apple TV+ тихо, без лишней шумихи, приземлился мини-сериал «Большая сигара». В центре сюжета — один из основателей «Черных пантер» Хьюи Ньютон и его побег на Кубу. Звучит как громкая политическая драма, но на деле это скорее история про то, как киношники прикрывают революционера, а революционер пытается не сойти с ума от чувства вины. Шоураннер Джим Хехт, в режиссёрском кресле — Дон Чидл (да-да, тот самый, из «Марвел»). И вот тут начинается самое интересное.

Копы преследовали «Пантер» с утроенной злобой. Организация, посмевшая требовать равных прав для темнокожих и не стеснявшаяся оружия, была бельмом на глазу белой Америки. Но сериал, как ни странно, не про это. История «Черных пантер» осталась за кадром. Борьба, идеология, митинги — всё пунктиром. И сам Ньютон в исполнении Андре Холланда вышел каким-то… тихим. Для человека, который в своё время призывал к вооружённой самообороне, он здесь почти пацифист. Скажете, искажение истории? Да. Но, может быть, авторам важнее было другое.

Итак, Ньютону грозит очередной арест. «Пантеры» решают: надо валить. Куба — ближе всего, Фидель не выдаст. Но как пересечь границу, когда на каждом углу фэбы? И тут на сцену выходят двое белых парней из Голливуда. Берт Шнайдер (Алессандро Нивола) и Стивен Блаунер (П.Дж. Бирн) — продюсеры, у которых везде знакомства и, главное, есть камеры. Их план: прикинуться, что снимают на Кубе кино. Фильм, кстати, называется «Большая сигара». А Ньютон будет в нём звездой. Гениально? Скорее, отчаянно. Но в семидесятые такое проходило.

«Большая сигара» — не учебник истории. Если вы ждали подробного разбора внутренней кухни «Пантер», их расколов и идеологических споров, вы их, в общем, получите. Но порционно, вперемешку с главным — метаниями человека, который вынужден бежать, но не может бросить дело своей жизни. Андре Холланд здесь прекрасен. Он играет не икону, а живого, смертельно уставшего мужчину, который боится, что без него партия развалится, а начатое с таким трудом движение сойдёт на нет. И эти вопросы — «кто я без них?», «что будет, когда меня не станет?» — звучат громче любых политических лозунгов.

Визуально сериал прост. Даже аскетичен. Камера всё время в движении, но крупных планов мало, экспрессии — тоже. Герои говорят, говорят, говорят. Иногда так быстро и много, что путаешься: кто этот парень слева? А этот? Зачем он здесь? Но, видимо, так и было задумано. Реализм без прикрас. Или почти без прикрас. Потому что каждую серию предваряет дисклеймер: «Некоторые события и персонажи вымышлены для драматического эффекта». То есть авторы знают, что грешат против фактов. Но им, кажется, всё равно. Им важнее рассказать историю о человеке, который ради спасения собственной жизни согласился сыграть в кино. И стал от этого только больше похож на себя.