Чем закончилось «Сексуальное просвещение»: итоги финального сезона культового сериала

21 сентября Netflix поставил точку в истории одного из своих главных хитов — вышел финальный, четвёртый сезон «Сексуального просвещения». Давайте обсудим, чем всё закончилось, почему этот сериал покорил мир и при чём здесь, как ни странно, классик викторианской литературы Чарльз Диккенс. Интригует, правда?

Помните 2019 год, когда на экраны ворвался первый сезон? Это был подарок для всех: для подростков, для их родителей, для тех, кто давно вышел из школьного возраста, но с ностальгией (и лёгкой завистью) наблюдал за происходящим. Наконец-то появилось шоу, которое без стеснения и пафоса говорило о подростковом сексе. О сомнениях, неуверенности, первом опыте, страхах и желаниях. О том, как принять своё тело, как выстроить уважительные отношения. И если вам показалось, что эти темы касаются не только тинейджеров — вы абсолютно правы. Материал получился универсальным. Но фокус оставался на подростках. А они, как известно, взрослеют. И вот мы подошли к финалу.

Всё начиналось с совета, данного в школьном туалете. Мэйв и Отис помогли Адаму (помните того парня с первой же сцены сериала?) разобраться в его интимной проблеме. Ирония в том, что сам Отис был девственником. Но его знания поражали. Всё просто: его мать, Джин Милбёрн (блестящая Джиллиан Андерсон), — профессиональный секс-терапевт. Она и сына воспитала в духе здорового отношения к теме. Так родилась подпольная школьная «клиника» по секс-консультированию.

Создательница сериала Лори Нанн с каждым сезоном набирала обороты. Первые сезоны давали практические, подчас забавные советы о сексе. Третий сезон резко ускорился и углубился в психологию персонажей. Шоу взрослело вместе с героями: меньше конкретики о физиологии, больше — о поведении, идентичности, гендере. К четвёртому сезону на собственно секс почти не осталось времени. Зато Нанн, словно проверяя список, втиснула в сюжет всё, что не успела: гендерфлюидность, переход, политику, экологию, ЛГБТК+ в религиозной среде, инклюзивность, асексуальность, послеродовую депрессию… Удивительно, но это работает. Во многом — благодаря смене обстановки.

Отис и Эрик остаются в Мурдейле, но их старую школу закрывают. Они поступают в новую — «Кэвендиш Колледж». И это не школа, а какая-то прогрессивная утопия: устойчивое развитие, гендерно-нейтральные туалеты, радужные цвета повсюду. Самое шокирующее — студенты. Они не травят друг друга, а слушают и поддерживают. Поддерживать есть кого: Отис тоскует по уехавшей в США Мэйв, теряет связь с Эриком, который растворяется в этом цветном раю. Трудно и небинарному Колу, и Руби, у которой в прошлом сезоне были отношения с Отисом. А Мэйв тем временем пытается выжить в американском писательском колледже.

Сила сериала в том, что он никогда не притворяется высоким искусством. Он не пытается, как «Эйфория», переизобрести жанр. Это в первую очередь просветительское шоу, и оно гордо несёт это звание в своём названии. Да, иногда повествование напоминает скорее методичку, чем изящную драму (вспомните сцены про абьюз или ответственность власти). Но, черт возьми, такой методички не хватает многим. И вот тут-то появляется Диккенс. Как и великий викторианец, Нанн верит в то, что искусство должно не только развлекать, но и учить, исправлять, улучшать общество. Её сериал — это современный моральный урок, обёрнутый в яркую, доступную оболочку.

Хотя не одним Диккенсом живёт финальный сезон. Нанн позволяет себе похулиганить. Тут вам и намёки на мюзикл, и совершенно неожиданные стилистические отсылки к «Большому Лебовски». Она мастерски возвращает линию отношений Отиса и Руби, даёт пронзительные флешбэки о прошлом Джин и приводит историю Адама к невероятно мудрому и спокойному финалу. Отис, Мэйв и Эрик формально остаются главными героями, но в этом сезоне нет фаворитов. Здесь у каждого есть своя история, каждый получает шанс быть услышанным. И в этом, пожалуй, главное просвещение.