Дайан Китон: как неуверенная девушка стала иконой стиля и обладательницей «Оскара»

В возрасте 80 лет ушла из жизни Дайан Китон — икона стиля, душа «Энни Холл» и муза Вуди Аллена. Актриса, чьи роли в «Крестном отце», «Комнате Марвина» и «Отце невесты» стали частью кинематографического канона. Давайте вспомним не просто карьеру, а удивительного человека, который стоял за этими образами. Как девочка, считавшая себя некрасивой, превратилась в одну из самых самобытных звезд Голливуда?

Дайан Китон (настоящая фамилия — Холл) родилась 5 января 1946 года. Ее отец занимался недвижимостью, а мать, Дороти, вела домашнее хозяйство и увлекалась фотографией. Именно мать оставила Дайан бесценное наследство — множество дневников, где скрупулезно описывала взросление дочери. «Очень смышленый ребенок», — записала она, когда двухмесячная Дайан пыталась сидеть, опережая сверстников. Позже появились брат Рэнди и сестры Робин и Дорри. «Робин оказалась красивее и пела лучше. А что хуже всего — стала папиной любимицей», — с легкой горечью вспоминала Китон. Даже много лет спустя Уоррен Битти дразнил ее, называя Робин «той самой красивой и сексуальной сестрой». Чувство соперничества и сомнения в собственной привлекательности зародились в ней очень рано.

В детстве она обожала Одри Хепбёрн, потом Грегори Пека, затем Уоррена Битти. А себя считала «страшной». Особенно ненавидела свой нос и даже спала со специальной заколкой, чтобы исправить горбинку. «Я часами корчила рожи перед зеркалом, пытаясь найти ракурс, который скроет недостатки. Таращила глаза, надеясь, что они станут шире», — писала она. В 14 лет мать подарила ей первый дневник. Одна из ранних записей красноречива: «Жаль, что у меня нет парня. Я никогда не понравлюсь мальчикам, потому что я плоская». Эта неуверенность перекочевала и в учебу в Нью-Йорке: в письмах домой она жаловалась, что не может «стать другим человеком» на сцене. Но она научилась. В 1968 году она получила роль в бродвейском мюзикле «Волосы», но наотрез отказалась раздеваться — принципы уже тогда были для нее важнее. Ее заметил Вуди Аллен и пригласил в свою постановку «Сыграй это снова, Сэм». После спектакля он пригласил ее в ресторан. Дайан, решив, что это свидание, скрипнула ножом о тарелку, разрезая стейк, чем привела Аллена в ужас. Разговор о роли женщин в искусстве спас ситуацию. Позже режиссер написал ей: «Не обманывайся насчет мужчин в ИСКУССТВЕ! В них нет ничего особенного, и уж точно нет оправдания тем, кто ведет себя как козлы».

Мать Дороти скрупулезно собирала все статьи о дочери в альбом: «Дайан — восходящая звезда», «Актрису Дайан Китон нельзя загнать в рамки». Ее уникальность была очевидна всем, кроме нее самой. Друзья отца посмеивались над его верой в звездную судьбу дочери «с такой-то внешностью!». Но Джек Холл верил в силу позитивного мышления и заряжал этим детей. Несмотря на любовь и поддержку, Дайан не избежала внутренних демонов: уже в конце 60-х она начала страдать от булимии. Ее друг и возлюбленный Вуди Аллен поражался ее аппетиту, не подозревая, что происходит после каждого ее визита в туалет в его квартире. «Он знал о моей неуверенности, но постоянно быть жилеткой для нытья, должно быть, сводило его с ума», — позже осознавала Китон.

Когда спектакль Аллена сошел со сцены, для Китон наступил тяжелый год безработицы. Нервы сдали, булимия усилилась, и она обратилась к психоаналитику. «Я была милой, непонятой страдалицей. Никто не видел во мне циркового уродца, но я им была. И мне это сходило с рук. Я стала мастером обмана», — откровенничала она. Врач помог ей совершить чудо — победить недуг. «Одолеть булимию так же странно, как и стать ее жертвой», — признавалась актриса.

В 1973 году она впервые снялась у Аллена в «Спящем». А в 1974-м настал черед «Крестного отца 2». На площадке ей пришлось стать инструктором по вождению для Аль Пачино, который путал педали и поворотники. «Он не снимал ногу с газа, хотя я сто раз просила тормозить. Было весело и страшновато», — смеялась она. «Как будто его воспитывали волки. Он ничего не знал о простых вещах вроде совместного ужина», — писала Китон о замкнутом гении Пачино.

А вот съемки «Энни Холл» (1977) она вспоминала как безмятежное приключение. «Никаких грандиозных ожиданий. Мы просто веселились, снимаясь в знаковых местах Нью-Йорка. Вуди, как всегда, нервничал и переписывал сцены на ходу». Его режиссерский совет был гениально прост: «Не перегружай диалоги. Двигайся как настоящий человек. Носи в кадре что хочешь». «Носи что хочешь? Вот это да!» — воскликнула Дайан. И составила свой образ из вещей, «подсмотренных у классных жительниц Нью-Йорка». Знаменитые брюки-клеш, жилетка и галстук — это не работа костюмеров, а ее личный стиль, ставший мировым трендом. Так что истинными костюмерами «Энни Холл» стали модницы с улиц Сохо.

Когда Китон получила «Оскар» за эту роль, к ней подошла сама Одри Хепбёрн. Детская мечта сбылась, но… «Она сказала, что будущее принадлежит мне. Я бормотала что-то невнятное, а сама думала о том, как возраст меняет человека. Вместо того чтобы насладиться разговором с идолом, я сбежала. И это одно из самых больших сожалений в моей жизни».

Всего у нее было четыре номинации на «Оскар» — за «Красных», «Комнату Марвина» и «Любовь по правилам и без». Она пробовала себя в режиссуре, фотографии, стала матерью двоих приемных детей после 50. Замуж она так и не вышла, предпочитая свободу. Она старела невероятно элегантно, сохраняя узнаваемое лицо Энни Холл. Выиграла ли она в генетической лотерее или нашла хорошего хирурга — неважно. Главное, что она до конца оставалась собой: той самой девчонкой, которая в письмах домой спрашивала, вывели ли блох у собаки и начал ли бриться младший брат. Актрисой, посвятившей половину автобиографии своей матери. Уникальным человеком, который нашел красоту в собственной непохожести.