Джин Хэкмен: как «обычный шахтёр» стал легендой Голливуда

26 февраля не стало Джина Хэкмена. Актера, которого поначалу считали похожим на «обычного шахтера» и который не умел по-настоящему злиться на камере. Пока не встретил того самого режиссера, который раскрыл в нем ярость. Давайте вспомним этого уникального человека.

Многие знают Хэкмена как актера, но он был еще и писателем. Возможно, это в крови: отец работал печатником, дед и дядя были журналистами. Свои первые тексты — монологи для прослушиваний — он начал писать, когда его сын решил стать актером. «Мне понравилось. Стали появляться идеи, и я записывал их». Его книги не претендуют на Нобелевскую премию, но в них живут сочные, запоминающиеся персонажи. Почему это важно? Человек, который чувствует слово, отлично разбирается и в сценариях. Хэкмен обладал редким даром: он умел выбирать проекты. И снимался почти всегда в хорошем, качественном кино. Не правда ли, редкое умение для Голливуда?

Мечта стать актером родилась у него, Юджина, после первого же увиденного фильма. Но путь был долог. Он работал на ТВ, переезжал, вернулся в Нью-Йорк учиться театральному мастерству, а потом оказался в калифорнийском Pasadena Playhouse. Там он и встретил того самого чудака — Дастина Хоффмана. «Он носил замшевый жилет на голое тело и сандалии. Мы были изгоями, но поладили с первого взгляда». Их однокурсники были уверены: у этой парочки нет ни малейшего шанса в профессии. Как же они ошибались.

Первую главную роль он получил в 1970-м в драме «Я никогда не пел отцу». Его герой — беспомощный сын властного отца. Хэкмену пришлось копать глубоко, вспоминая свои непростые отношения с собственным отцом. Сначала он относился к роли легкомысленно, пока к нему не подошел его экранный отец, Мелвин Дуглас, и не сказал: «Джин, ты никогда не получишь, чего хочешь, если продолжишь играть в том же духе». Речь шла не об игре, а об отношении. Этот урок — не оправдывать свое нежелание работать страхами — он пронес через всю карьеру. Критик Роджер Эберт поставил фильму высший балл. Хэкмен снова был номинирован на «Оскар», но… снова за роль второго плана. Таковы были странные правила студий.

Совет Дугласа пригодился очень скоро. После «Бонни и Клайда» Хэкмену предложили сыграть детектива «Попай» Дойла во «Французском связном». Персонаж был списан с реального нью-йоркского копа Эдди Игана, которого называли «ирландским треплом». Хэкмен едва не отказался — он считал, что не умеет быть по-настоящему устрашающим. Изначально студия хотела видеть на этой роли Роберта Митчема или Джимми Бреслина, но в итоге получила совершенно уникальную интерпретацию. Несмотря на две номинации, Хэкмен всё еще не был суперзвездой. И вот он встретил Уильяма Фридкина, режиссера, который заставил его по-настоящему разозлиться.

Фридкин вспоминал, как трудно далась актеру эта роль. Хэкмен с детства не терпел авторитетов и расизма, а его герой, как он решил, был именно расистом. Играть такого он не хотел. «С Джином пришлось работать так, как я не работал ни с кем, — говорил Фридкин. — Надо было его разозлить. Вместо „Снято!“ я качал головой и говорил: „Боже, да что ж такое! Парень, ищи обычную работу. С кино у тебя ничего не выходит“». Хэкмен ушел со съемок. На следующий день агент сказал ему: «Успокойся, они всё равно без тебя ничего не снимут — они уже всё в тебя вложили». Он вернулся. И Фридкин продолжал его провоцировать, пока тот не начинал дубль с холодным спокойствием, а заканчивал его, яростно хлопая дверью. «Именно этого я и добивался!» — признавался режиссер. Этот гнев и сделал «Попай» Дойла легендой.

Если вы думаете, что Джин Хэкмен был эталонным покладистым профессионалом, то нет. Конфликты случались. Уэс Андерсон месяцами уговаривал его сняться в «Семейке Тененбаум», написанной специально для него, но на площадке актер не поладил с коллегой и едва не ушел. На съемках «Быстрого и мертвого» он возмутился методами Сэма Рэйми, который хотел прицепить к нему камеру. Он не терпел излишних указаний, предпочитая находить персонажа сам. Работал с удовольствием с Иствудом, Пенном, Тони Скоттом. А для роли Лекса Лютора в «Супермене» отказался брить голову и усы. Он был идеальным американским президентом в «Абсолютной власти» и даже говорил голосом Бога в «Хорошей паре». Он всегда оставался собой.